– Я не настолько крутой телепат, чтобы читать мысли сквозь стены. – Ник усмехается, но, покосившись на Ольви, серьезнеет. Между бровями вырисовывается морщина, губы изгибаются в жестком «нажимай». Черты лица наливаются тяжестью, как тучи перед грозой.
Меня передергивает. Он становится тем, кого боятся дети, кутаясь в одеяло. От кого защищаются взрослые, прячась за биомаской.
– Матвей. – Я впиваюсь ногтями в ладони. – Мы же не бросим Ольви?
– Пока не найдем надежное место – нет.
– Наивные, – хохочет Альба. – Надежные места выделяют мертвым в первом блоке.
Она нажимает на кнопку, и дверь, гудя, отъезжает в сторону. Не обращая внимания на протесты, Ник закидывает руку Ольви себе на плечо.
Мы выскальзываем в коридор. Светлый. Чистый. Пустой. Как и все коридоры, где ломаются жизни.
По соседству с нашей «камерой» ютится комната. Оттуда доносится приглушенный свист. Кто-то поет. Кому-то весело.
– Как ты? Лучше? – Ник доводит Ольви до окна и усаживает его на подоконник. – Пойду проверю…
– Я с тобой! – хором заявляем мы с Альбой.
– Нет, – отрезает он.
Это не тот, кто недавно успокаивал меня. Ник-сущность понимает: ничего хорошего не будет. Никого – тоже.
Он крадется к источнику свиста. Я плюю на запреты – мы же команда, к черту приставку «недо» – и иду следом. Ник не отговаривает: слишком близко мы подобрались, не время для споров. Он толкает дверь, и та поддается.
Человек в белом костюме и наушниках раскладывает пасьянс на огромном экране. Слева висит монитор, транслирующий «пыточную» и коридоры, но у незнакомца есть занятие поважнее – рассортировать карты по мастям. Конечно, зачем следить за теми, чьи мозги скоро превратятся в кашу?
Рядом, на полке, стопкой выложены наши планшеты.
Охранник не успевает среагировать на вторжение: Ник опережает его на мгновение, вдох, удар сердца. Мужчина падает вместе с креслом. Руки Ника сцепляются на его шее. В глазах угасает сознание.
Это не мой Ник. Не мой, не мой, не мой. Зрачки моего Ника меня не пугали. Он ни разу не был сущностью, а сейчас открывает засовы, огибает ловушки, которые сам же соорудил, и отпускает на волю седое нечто. Нечто, рыщущее под кожей, выцарапывающее внутри красные узоры.
– Ты… убил его?
– Надавил на сонную артерию, только и всего. Он вот-вот придет в себя, так что… – Ник роется в ящиках, ручки, документы и флешки летят на пол. – Слава небесам! – Он вытаскивает из вороха хлама наручники и тащит охранника к батарее. – Пора отдохнуть, братец.
На пороге застывают друзья.
– Отсюда можно следить за коридорами! – восклицает Альба. – Вот и нашлось надежное место, Ольви. Будешь докладывать, через сколько минут нас грохнут. Как тебе перспектива?
– Не слишком радужная, – сипит он сквозь зубы. – Ладно, вперед. Радуги не будет в любом случае.
Мы разбираем планшеты.
– Хм. – Ник, прилипнув к монитору, изучает повороты и людные участки. – До серверного зала не так далеко. Ольви, ты точно справишься?
– За идиота меня принимаешь? – огрызается тот.
– Будем на связи, – киваю я.
Мне не хочется бросать Ольви. Это противоречит духу команды даже с приставкой «недо».
– Конечно, красотка. Дашь телефончик? – подмигивает он, вытирая со лба испарину.
Он – тоже кресло, как и я. Различие в одном: на мне нет пледа и книги, а он изо всех сил цепляется за них торчащими пружинами.
– А как же, – всхлипываю я. – Только… держись, ладно?
Мы крадемся по коридору. Я звоню Ольви, и он сразу же заваливает меня информацией.
– В правом крыле Утешители! Налево! Налево идите! Да, туда, где куча кабинетов. Да, да… – тараторит он. Голос слабеет, тонкой нитью трется о связки, трещит. – Нет, вернитесь обратно! Что вы как дети малые, а? На-ле-во!
Я чувствую себя героем стелс-экшена[19]. И если так, наш командир – опытный геймер, а мы – плохо прописанные персонажи, которых вот-вот выкинет в точку возрождения.
Мы останавливаемся, когда воздух в легких, по ощущениям, превращается в щебенку. Десятки поворотов и перекрестков, кабинетов, где кто-то копошится, и бесконечных «быстрее» от Ника – все позади.
Мы долго петляли в надежде не столкнуться лбами с роботами в белых костюмах. И сейчас, неподалеку от серверного зала, мы почти в безопасности. По крайней мере, так говорит Ольви.
Ник прислоняется виском к стене. Руки трясутся – он не разжимал кулаки с тех пор, как справился с охранником. Ни на миг. Он опять сущность.
– Если мы сегодня выживем, – стонет Альба, опираясь на колени, – я уйду в запой.
Она не пьет. Ее слова лишь подтверждают нереальность этого «если».
– Не нагнетай, – фыркаю я, успокаивая скорее себя, чем ее. – Потому что…
– …Мы не выберемся, – заканчивает она. – Эх, не быть мне алкоголиком.
Нам легко шутить здесь, в белой артерии третьего блока. Ни упреков, ни душащих нитей – мы напуганы. Страх отвлекает от любого прошлого.
Планшет начинает вибрировать. Я подношу его к уху.
– Ребят? – гремят динамики голосом Ольви. – Ну наконец-то! Они идут в вашу сторону! СВАЛИВАЙТЕ!
– Поблизости есть перекрестки? – холодею я.
