И тут дверь домика беззвучно распахнулась, и голубоглазый красавчик Лексеич, теперь уже одетый, причем плотно и многослойно, спросил:
– Девушка, вам только Белянка подойдет? Светлый шатен никак не устроит?
Аля застыла, глядя на него и за него. Правдоподобия ради надо было, наверное, ойкнуть или что-нибудь смущенно вякнуть и начать кокетничать, но это как раз получилось бы крайне неправдоподобно – Аля себя знала.
Красавчик Лексеич был красив и в одежде даже более брутален, чем полунагишом. Одежда не имела признаков форменной, но, несомненно, держалась спортивно-милитаристских традиций. Лексеич тоже их держался: даже в небрежной позе была видна выучка и натасканность, как крупная распялка видна сквозь висящий костюмчик.
– Кошка сбежала, простите, – сказала Аля, стараясь не отводить взгляда от голубых глаз, которые только казались нахальными и бесстыжими, а на самом деле были просто глазами убийцы. – И следы сюда ведут. Вот.
– О как! – с уважением крякнул Лексеич. – Мадемуазель следопыт? Хотя да, затроплено знатно.
Он рассматривал через Алино плечо двор, чуть кивая, будто и впрямь видел кошачьи следы на нетронутом снегу. Издевается, поняла Аля, заставляя себя не всматриваться ответно в полумрак за спиной Лексеича – все равно ничего там не было видно и все равно четырнадцатый домик был точной копией восьмого, изученного Алей до миллиметра. Даже если гендели приволокли с собой что-то подсказывающее их жертвам выход или хотя бы серьезно компрометирующее, вряд ли они оставили это в прихожей или на входе в гостиную. Но вдруг удастся проверить.
А пока надо повернуться и снисходительно глянуть в сторону калитки – типа да, это следы. Повернуться, даже если это не издевательство, а ловушка, чтобы долбануть мне по башке. Он же знает, кто я такая. Я жертва. Давно подготовленная и беззащитная перед ним. Сама пришла – тем проще. Если проснусь сейчас лбом в сиденье электрички, значит, угадала.
А вдруг не проснусь – и этим все и кончится? Для меня – насовсем?
Аля, сжав зубы, повернулась к нетронутому снегу и заморгала, разом расслабив спину и затылок, сведенные ожиданием удара. Снег был тронутым – слегка, но заметно. Кошачьими следами.
Да тут все тронутые, сказала бы, наверное, Алина. С одной стороны – ну да, это просто игра такая. А с другой – такая, потому что чего-то добивается. Всеми силами, серверными, пиксельными и кошачьими. Чего? Доживем – увидим. Котикам нельзя доверять, но в них нельзя не верить.
– Реально, что ли, в дом заскочил, – пробормотал Лексеич, и Аля поспешно обратилась к нему лицом. – Как зовут?
– Белянка, – сказала Аля, кажется, не дрогнув. – Это она.
– Вот она, а вот она, где-то там намотана, – сообщил Лексеич, задумчиво ее разглядывая. – Тебя как зовут, я спрашиваю.
А вот теперь надо уходить, поняла Аля. Если даже она гарантированно проснется в электричке, минуты или, не дай бог, часы в компании Лексеича представлялись лишними и пугающими куда сильнее самых жутких страхов, рожденных игрой или предельно расторможенным Алиным воображением.
Аля кивнула и, неловко улыбаясь, сделала шаг назад, потом еще шаг. Спиной к Лексеичу она не поворачивалась. Просто не могла.
Лексеич ласково улыбнулся и переступил с ноги на ногу. Аля мгновенно и исчерпывающе поняла: сбежать не успеет. Даже пары шагов не успеет сделать. Крикнуть разве что.
– Нашла? – крикнул Карим, заходя в калитку. – Здрасьте. Не к вам забежала?
– Потом сама придет, – сказала Аля, потихоньку смещаясь в его сторону. – Если найдете, выкиньте ее за калитку, пожалуйста, дальше она дорогу сама найдет. Обидчивая.
– Ой как удобно, – с удовольствием протянул Лексеич.
Он изучал Алю, Карима, расстояние между ними и улочку за забором, будто собираясь перед прыжком.
Карим, замерев на миг, поспешно проскрипел к Але и, взяв ее за руку, встал так, чтобы заслонить. Как будто он мог быть заслоном. Как будто кто-то вообще мог быть заслоном, способным выстоять под ударом Лексеича.
А вот я, например, поняла Аля. Хотя бы попробую. Хотя бы морду красивусенькую ему расцарапаю.
– Народ, вы где? – донеслось вроде издали, но зычно. – Аля, Карим, Данила, Дипыч!
Глотка у Марка была все-таки луженая. Воображение примерно такое же. Дипыч, надо же придумать такое.
Лексеич явно задумался, и тут донеслось уже из-за его спины:
– Об чем базар-вокзал?
Лексеич, помедлив, чуть посторонился, давая дорогу невысокому дядьке средних лет, то ли лысому, то ли бритому наголо. Одет он был примерно как Лексеич, хотя сидело все на нем не так ладно и боевито – видимо, из-за тугого животика. Лысый, покачавшись с носка на пятку, растер лицо и лысину, тряхнул головой и только потом огляделся.
– Пионеры макулатуру собирают? – спросил лысый сонно, хотя сонным не выглядел.
– Кари-им! – Голос Марка ощутимо приблизился. – Нашли, нет?
– Кошку ищем, – сказал Карим, чуть ослабляя хватку и расслабляясь сам. – Белая такая, хвост темный. Следы сюда привели и вроде прямо в дом.
– Не видел, – отрезал лысый, подумал и добавил: – И не слышал. Найдем – занесем. Вы из какого домика?
