- Их Императорское Высочество ещё почивают.
- Гуд. – Сказал Фридрих и стал делать зарядку. Я наблюдал за ним. Всё же молодец, потомок тевтонов. Сделав упражнения, упал на землю и отжался двадцать раз. Потом попрыгал, боксируя с невидимым противником. После чего пошёл принимать водные процедуры. Тоже умылся по пояс, как и я. Растёрся полотенцем.
Присел рядом со мной.
- Андрей. – Спросил он и замолчал, глядя на костёр. Я ждал. Помолчав, он продолжил. – Скажи, если я сделаю Зое предложение, она согласится стать моей женой?
Я смотрел на него и у меня на физиономии растянулась дурацкая улыбка.
- Фридрих, мля. Я понятия не имею, что варится в прекрасной головке моей сестры. Их женщин не поймёшь. С логикой порой мощные проблемы. Любят одних, замуж выходят за других, чаще всего из-за их женской вредности. По принципу, я тебе козёл отомщу, выйду на зло тебе за другого, а заодно отморожу себе уши. – Я засмеялся. Фридрих смотрел ничего не понимающими глазами. Я его похлопал по плечу. – Но ты расслабься. Пока вредничать и мстить тебе таким образом у мадемуазель Самариной причин нет. Наоборот, ты ей очень интересен. И даже больше, ты ей очень, подчёркиваю, Фридрих, принц Саксонский, очень нравишься. Ещё один шаг, и это будет уже чувство, то есть любовь.
Когда её совсем не ждёшь.
И каждый вечер сразу станет
Удивительно хорош, и ты поёшь!
Пропел я, глядя на Фридриха. Он улыбнулся. Я взял гитару.
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!
Последние две строчки припева мы пели с ним уже вдвоём. Засмеялись.
- И знаешь Фридрих, даже возможно, мадемуазель Самарина, подарит тебе незабываемую ночь. Чего так глаза у тебя затуманились? Представил уже как лобзаешь её перси юные? Да, Фридрих, слаще этого нет ничего на свете. Но когда захочешь полобзать эти самые перси, дышащие чистотой и юностью, всегда держи в голове сторожевой лист. Так сказать стоп-сигнал.
- Какой стоп-сигнал? – Глаза Фридриха округлились.
- Обыкновенный, в лице нашего деда, Фрола Никодимыча. Понимаешь, пусть сейчас нравы немного не такие как лет 100 назад. Но в нашем семействе царят патриархальные правила. Если какой добрый молодец, сумеет, ээээ, короче, окучить какую-нибудь из мадемуазелей Самариных то у него будет только два выхода из создавшейся ситуации, это либо лишиться своих бубенцов вместе с орудием воспроизводства потомства, либо жениться. При этом, второй вариант не гарантирован, так как отдавать замуж девицу Самарину за прощелыгу и проходимца дед явно не будет гореть желанием. Поэтому тут вероятен первый вариант. Но, учитывая, что ты явно не проходимец, а цельный принц, то для тебя всё может окончится благополучно. Хотя даже титул высочества не гарантия, ибо у дедушки жесткий нрав и длинные руки, и ему глубоко наплевать кто есть кто. Но у тебя большие шансы. Да, Фридрих, я тут краем уха слышал, что Зое уже как бы жениха нашли. Но я тебе этого не говорил. Так что делай выводы и решай.
- Как жениха? А Зоя любит его? – На лице у потомка тевтонов отразилась паника.
- Фридрих, я тебя умоляю, жених не муж, можно и отодвинуть. Тем более, как я сказал, ты очень интересен Зое. Продолжай быть настоящим мужчиной, рыцарем и поверь, в её глазах только ты станешь самым лучшим и единственным. А женщины из рода Самариных тоже могут быть упёртыми со стальным стержнем. Только не накосячь.
- Я тебя иногда не понимаю, Андрей. Накосячить, это совершить что-то недостойное?
- Да. То, что может обидеть девушку. Оскорбить Зою в самых её светлых чувствах.
- Я этого не сделаю.
- Это хорошо. Чай будешь? Он уже заварился.
- Буду.
- Тогда давай сгоношим поляну. Сейчас остальные проснуться. Особенно Зоя, а ты её накормишь завтраком. Поверь дамам это очень нравится.
Мы достали сумки с припасами. Порезали хлеб, колбасу, сало. Открыли консервы.
- Андрей, скажи? – Начал Фридрих, открывая баночку с паштетом. Бросил взгляд на палатку, где спала Ольга. – А у Вас там?.. – Он замолчал, глядя на меня вопросительно.
- Ты имеешь ввиду, был ли у нас с Цесаревной секс?
- Ну… Да.