Непривычно пустынные улицы. Баррикады, патрули. Люди еще не знали о том, что их ждет, но в воздухе уже вовсю витало что-то неуловимое, холодное, злое. Почти как тогда, тридцать лет назад, когда огромная стая Песчаных крыс решила потрогать молодой еще город за мягкое подбрюшье. Эвенко вздохнул. Тогда... Тогда всё было проще. Тогда он и слегка располневший, но всё ещё крепкий мужчина по имени Джебедайя Финк, купец и главарь одной из самых крупных рейдерских банд по эту сторону Мертвого языка, стояли плечом к плечу. А сейчас... Оглядываясь назад, в прошлое, Эвенко почти жалел, что время не повернуть вспять... Хотя... Именно тогда между толстяком и инженером пролегла первая трещина. Майя... Как же она была красива... Она всегда была смелой, эта фермерская девчонка. Смелой, сильной и решительной. И почему она выбрала Финка? Посчитала здоровяка более перспективным? Не захотела связываться с семидесятилетним, пусть и выглядящим на сорок с хвостиком стариком? Он так и не смог её простить. Как не смог простить и предательства жирдяя, без раздумий отдавшего забравшую слишком много власти женщину вожаку Зверей. Интересно, она ещё жива? Смогла ли выжить там, среди признающих только силу и жестокость дикарей-каннибалов? Возможно... Майя всегда обладала удивительной способностью оставаться наверху. Поймать гребень волны. Оказаться нужной, полезной, желанной... Расчетливая и жестокая манипуляторша с огромными голубыми глазами и лицом ангела... Иногда ему казалось, что она может приручить даже дикого упыря... Опутать его потоком хитро сплетенных слов, вскружить голову, а если не получится, утопить его в собственных слезах и крови...
Горько усмехнувшись, старик поднял иссохшую, покрытую старческими пятнами руку и, с удивлением смахнув с лица проступившую в уголках глаз влагу, принялся разглядывать дрожащую на кончике пальца соленую каплю. Неужели он о чем-то еще может жалеть? Что-то чувствовать? Неужели его сердце, превратившееся под грузом прожитых лет и пережитых невзгод в иссохший кусок песчаника, всё ещё можно ранить? Глупости... Просто, соринка в глаз попала. Во всем виновата жара. Чертова жара и пыль. Хватит. Нельзя жить прошлым. Надо немного поспать. Завтра в поход. Завтра... Вернее, послезавтра он завершит свой план. Не так, как хотел изначально, но... Упускать такой шанс было бы, просто-напросто, глупо. Иногда надо вовремя менять сторону. В конце концов, в политике не бывает друзей. Только общие интересы.
****
Солнце почти убежало за горизонт, и дневная жара начала понемногу отступать. Выбравшись из подвала, Верука не торопясь огляделась, набрала в легкие побольше воздуха и, словно в воду, нырнула в лабиринт улочек и переулков Нижнего города. Немного попетляв, отчасти потому, что пара переулков оказались перекрыты патрулями Операторов, а отчасти по въевшейся в душу ещё со времен глубоких рейдов в степь привычке, Верука пересекла опустевшую рыночную площадь и вышла на центральный проспект.
На улице было многолюдно. Мужчины, старики, женщины, дети — Верука поразилась, она никогда не видела сразу столько детей. Нагруженный непонятными баулами и свертками людской поток бурлил в пространствах между домами, толкаясь в переулках, переругиваясь и шумно сопя, сильные оттесняли более слабых к обочинам и стенам. То слева, то справа слышалась какая-то подозрительная возня. То тут, то там раздавалась щедро разбавленная звуками ударов громкая площадная брань.
— Базар закрывается. Последний день торга, а еще людей от стены эвакуируют. Говорят, Стая на город идет, — пыхнул дымом, перехватив ее изумленный взгляд, незнакомый здоровяк и, безразлично оттолкнув массивным животом с пути очередного зазевавшегося прохожего, скрылся в темном переулке.
— Черт, — раздраженно выдохнула Шип, поправив сбившуюся на бок кобуру с маленьким, будто игрушка, пистолетом, опустила руку на висящий на поясе кошелек. Привычный жест вернул женщине душевное равновесие. Наверное, это даже неплохо: столпотворение на улицах, хороший путь отхода.
— Хде, хде... Да на арене! — Неожиданно рявкнул, глядя в пространство невидящими, затянутыми белесой пленкой катаракты глазами, волочащий на себе огромный баул горбатый старик. — Там Финк усе бохатства хранит. Под трибунами-то места полно. Специально на такой случай строили. У няго там и жратвы склады, и воды запасы, и гараж, и роботы боевые разные, и клетки для рабов, говорят, даже бассей есть.
— Что еще за бассей? — Нахмурился идущий по правую руку от старика молодой крепкий мужчина.
— Вот, бестолочь! — Затряс головой старик. — Бассей — это как озеро, только искусственное. Ну... Таз с водой! Токо огроменный! Такой глубокий, что водицы с головой будет. А шириной как эта улица. И длиной с квартал... — натолкнувшись на непонимающий взгляд собеседника, пояснил он чуть тише.
— Здорово, — восхищенно протянул мужчина. — Столько воды, небось, за всю жизнь не выпить... А ты-то откуда знаешь? — Неожиданно нахмурился он и с подозрением покосился на старика.
