— Кого? — Остановившись, удивленно вскинула брови наемница.
— Тедди. Так мишек до войны звали. — Пояснила Кити. — Просто... — Бросив короткий взгляд на что-то бурчащего себе под нос карлика, девушка перевела взгляд на ожесточенно скребущего покрасневшую шею Пиклса, и вздохнула. — Не хочу его оставлять.
— Да, бери, конечно, — фыркнула наемница. — Нам ещё один боец не помешает. Только, помимо лупары винтовку не забудь. И бельишко на смену. В степи жарко, мигом упреешь.
— Ма-ам, а можно, я помоюсь? Шкура что-то чешется, сил нет. — Промычал Пиклс, утирая лицо от катящего градом пота.
— Я тебе дам, шкура. — Замахнулась на подростка тряпкой женщина. — Помоется он. С канистры слей да оботрись, если совсем невмоготу. Сам ведь знаешь, как вышку разбомбили, так воды нет. Вчера ещё была, а сегодня ни капли из трубы не вытекло... — Неожиданно повернувшись к путешественницам, кухарка окинула девушек оценивающим взглядом и недовольно покачала головой. — Еды вам соберу, — буркнула она недовольно. — А то знаю вас, вечно в своих походах дрянь всякую жуете, а потом животами маетесь.
****
Сан Джа отложил карандаш и нежно провел по выцветшим страницам потрёпанной тетради пальцем. По большому счету, караванщику не нужны были ни гроссбухи, ни журналы перечня товаров. Всё, что необходимо, он всегда предпочитал держать в голове. Остальное хранилось в файлах старенького планшета. Но приобретенная ещё в молодости привычка делать записи осталась. Снова пригладив тонкий, казалось бы, готовый рассыпаться при неосторожном прикосновении бумажный лист, торговец вздохнул. Иногда ему казалось, что эти исписанные мелким почерком блокноты — всё, что останется от него, когда он умрет. Впрочем, сейчас у него имелись на это достаточно веские основания. Этот сезон выдался откровенно неудачным. Сначала ему не удалось продать консервы в Паташьи, приехавший на ярмарку на день раньше него толстяк Брузо Хабба устроился прямо напротив его шатра и упорно сбивал цену до тех пор, пока продавать с таким трудом добытые у контрабандистов Сити консервированные овощи не стало никакого смысла. Потом караван наткнулся на разъезд Песчаных крыс. Если бы это были охотники объединившихся мелких кланов, можно было бы договориться. Но караванщику посчастливилось наткнуться на изгоев. Банду чудом выживших в степи порченных — мутантов, готовых перегрызть горло любому просто для того, чтобы посмотреть, как льется кровь. Рейдеры устроили засаду прямо у единственного на всю округу колодца. Знай Сан Джа об этом заранее, он бы урезал пайки. Приказал бы фильтровать мочу. Загнал бы водителей до полусмерти, угробил бы двигатели машин, но обошёл бы источник девятой стороной. К сожалению, он не знал. Всезнание — прерогатива Распятого, а не усталого, глупого старика, ведущего через пустыню несколько готовых развалиться в любую минуту грузовиков. К тому же он... пожадничал. Не нанял лоцмана. А из охраны настоящей разведки, как ни старайся не получится. Стычка вышла жаркой. Крысы, неслыханное дело, раздобыли где-то настоящий ручной гранатомет, и из вошедших в оазис трех грузовиков вышел только один. Ему было жаль доставшегося рейдерам товара, но еще более жаль было людей. Как он будет смотреть в глаза их женам и детям? Что скажет? Как сможет объяснить, что бросил раненых и умирающих?
Недовольно цокнув языком, торговец устало прикрыл глаза. Сейчас, когда он из-за налета банды застрял здесь, в Бойне, на ярмарках вольных городов можно смело ставить крест. Вырученного серебра с трудом хватит на то, чтобы покрыть затраты и рассчитаться с долгами. Если вскрыть заложенную в днище фургона на черный день кубышку, то возможно, он сможет заплатить охране и семьям погибших. Немного меньше, чем обычно, но достаточно, чтобы не возникло обид. А вот купить новый товар до конца сезона... Тяжело вздохнув, торговец, аккуратно отложив в сторону карандаш, осторожно закрыл тетрадь, отодвинув ее на дальний конец стола, сложил руки на худом животе. Оставалось только одно. Нарушить обещание. Условия Финка были простыми. Не светить товар в Бойне. Но у торговца просто не было другого выхода. В конце концов, если речь идет о выживании, о старых договоренностях не может быть и речи. Если он разорится, то перед ним и его семьей встанет только один вопрос. Сколько он пройдет по пустоши без охраны, покуда не попадет под ножи крыс-каннибалов?
