— Еще один оглоед... — Поджала губы кухарка. — Потерпи. Клянчить еду невежливо. Почти так же, как курить там, где едят.
— А вот сейчас, ты прям в точку, сладенькая. — С серьезным видом кивнула наемница, и щелкнув пальцами, выпустила изо рта огромный клуб дыма, остро пахнущего ментолом и жженым пластиком.
— Пиклс, а ты чего такой бледный? — Вяло поинтересовался Болт, внимательно следя за тем, как Магда выливает на раскаленную сковородку содержимое здоровенного, почти с кулак взрослого мужчины, покрытого подозрительными буро-зелеными пятнами, яйца. — Не выспался?
— Климатизатор в костюме, похоже, сдох. — Уныло сообщил подросток. — Еще утро, а уже так жарко, что аж кожа горит. И яйца чешутся....
— Фу-у... Вот прямо фу, — брезгливо скривила лицо Элеум. — Пацан, за языком-то следи. Мы же сейчас завтракать будем...
— К вечеру посмотрю. — Пожал плечами механик. — Поглядим, что можно сделать. А нормальной одежды у тебя нет?
— А смысл? Вы же меня опять пошлете бочки с водой катать... — Со страдальческим видом протянул мальчишка, и принялся ожесточенно скрести шею. — Дядь Мотыль, может, сейчас посмотришь, сил нет...
Кити вздохнула, и осторожно отложив острую, как бритва заточку на край стола, покосилась на наемницу. На лице с сосредоточенным видом пускающей дымные кольца Элеум не дрогнул ни один мускул.
— А где Майло? — Поинтересовался, оглядевшись по сторонам Болт.
— На крыше, — пожала плечами Магда. — Он сказал, что позавтракает позднее. Я дала ему немного лепешек и меда. Предлагала вяленого мяса, но он отказался. Очень воспитанный молодой человек.
— Этот воспитанный хмырь только один тип мяса ест. — Буркнула Элеум и, стряхнув пепел в стоящую на краю стола жестяную банку, принялась внимательно разглядывать кончик тлеющей сигареты. — Другие ему религия запрещает.
— Какое? — Нахмурилась повариха, выставляя на стол скворчащую сковородку с огромной, одуряюще пахнущей поджаренным салом и свежей зеленью яичницей. — И какая у него вера? Может, Пиклс на рынок сходит и купит?
Накладывающий себе на тарелку порцию поджаристого белка механик кашлянул, вздрогнул и чуть не уронил сковороду.
— Не стоит, — слегка побледнев, прохрипел он. — И про веру тоже... не стоит.
— Ну, почему? Пиклс, всё равно, сейчас на базар пойдет. Надо соли купить, побольше. Овощей разных, молока. Заодно и мясо возьмет. Какое нужно? Баранина, свинина, козлятина?
— Сладкое, сладенькая. Сладкое и красное. Такого у вас на рынке нет. На виду, во всяком случае. — Рассмеялась, пододвигая к Кити исходящую ароматным паром тарелку наемница и, громко клацнув зубами, кивнула в сторону побледневшего подростка. — Сынуля тебе, небось, уже про мои вкусы рассказывал? Так вот, мы с Майло в этом похожи, только я не такая привереда... любое мясо ем. Кстати, яичница не досолена.
Поджав губы, повариха с громким стуком поставила перед наемницей большую, треснувшую по одному боку, мутную от царапин и старости стеклянную солонку.
— Ага. — Довольно кивнула Ллойс и, затушив окурок в пепельнице, даже не притронувшись к соли, принялась уплетать за обе щеки. — А мед ещё есть? И лепешки?
— Кончились, — буркнула Магда и отвернулась. — Хлеб есть. Но он ещё не дошел. Горячий. Через полчаса остынет.
— Хлеб. — Мечтательно закатила глаза Элеум. — Ты, прям, кудесница, Магда. Была бы ты мужиком, замуж бы за тебя вышла. И сына тебе родила. Не такого, конечно, зассанца, как этот, но тоже неплохого...
— Булка маленькая, потому больше, чем на кусок не надейся, — фыркнула повариха. — И вообще, женщинам хлеб есть вредно, от него бока растут.
— А я не женщина, я — мутант, — рассмеялась наемница. — Как и кисонька. И, надеюсь, отсутствие меда на Кити не распространяется?
— Я же сказала, кончился, — раздраженно пожевала губами кухарка.
— Ладно, ладно, — обезоруживающе улыбнулась Ллойс. — Будем считать, я ту банку, что у тебя рядом с жестянкой для муки стоит, не заметила. А вот, что ты ребенка обидела, я запомню... Кстати, о детях. — Запустив руку в подсумок, Элеум извлекала из него пригоршню разнокалиберных серебряных обрезков и подвинула к Пиклсу. — Если на рынок пойдешь — патронов купишь. Вот таких, — вытащив из кобуры пистолет, Ллойс вытащила магазин и, резко выщелкнув патрон, отправила его в середину серебряной россыпи. — Да ты сюда на маркировку смотри. Возьмешь именно такие, понял? — Ллойс, смерив скептическим взглядом с несчастным видом скребущего шею малолетнего шпиона, глубоко вздохнула и снова полезла в поясную сумку. — Вот. — К горке серебра добавился тонкий и короткий ярко-желтый пластиковый цилиндр. — Когда будешь расплачиваться, эту штуку как бы невзначай засвети. Выронишь там или еще что-нибудь придумаешь. Следи за реакцией. И не потеряй, вернешь потом — фиговина дорогая.
— Дорогая? А с чего это я тогда шею подставлять должен? — Насупился подросток. — Ограбят ведь, как пить дать, ограбят.
