Многие не могут простить Сталину слова «у нас нет военнопленных, есть предатели». Простить трудно. СССР не присоединился к Красному Кресту. Тем самым он обрек пленных советских солдат на чудовищные страдания и гибель. Ведь теперь они не получали никакой продовольственной и медицинской помощи от международных организаций. Они полностью зависели от воли нацистов. А те могли кормить их, а могли и вообще не кормить. И вообще делать с ними все, что им только заблагорассудится.
Разумеется, это решение советского руководства было преступлением — в первую очередь по отношению к тем, кто воевал за советскую власть. В плен попадали оказавшись в безвыходном положении, ранеными и заболевшими. Руки поднимали те, кто расстрелял все патроны, и оставался в траншее под наведенными стволами. В плену оказывались те, кто не успел выйти из окружения. А когда корпус Гудериана шел со скоростью 50–60 км в сутки, выйти из окружения пешком было не просто. Начальство-то драпало на машинах.
Все эти люди, готовые воевать за СССР, были преданы своим политическим руководством.
Но абсолютное большинство бойцов Красной Армии вовсе не хотело воевать. К октябрю 1941 года в плену оказалось 3,8 млн бойцов и командиров Красной Армии.
По данным немецких историков, число советских военнопленных составляет не менее 5200 тысяч человек. Многие историки полагают, что их было 5,7–5,8 млн. Авторитетный справочник сообщает, что «неучтенные потери первых месяцев войны» — 4 559 тысяч человек[151].
Нацисты не были связаны никакими обязательствами сохранять жизнь и здоровье пленных. СССР официально отказался от них. Все они для СССР были предатели. СССР отказался от Женевской конвенции о военнопленных и от взноса денег в Красный Крест.
Уже 29 июня 1941 года, всего через неделю после начала войны, вышел приказ НКГБ, НКВД и Генерального прокурора СССР о том, что все сдавшиеся в плен приравниваются к изменникам Родины и предателям.
В своих выступлениях и интервью Сталин не раз заявлял, что у нас нет пленных, у нас есть только изменники Родины.
Никто в Третьем рейхе не был готов к такому изобилию военнопленных. Армейское начальство торопливо готовило лагеря: куски чистого поля, окруженного колючей проволокой. Загнанные в эти поля бойцы были полностью предоставлены своей судьбе и произволу местного армейского начальства.
Начальство же было весьма разнообразно по своим политическим взглядам, отношении к славянам и личным нравственным качествам.
В СССР предпочитали, конечно, писать о «зверствах немецко-фашистских захватчиков». О садистском обращении с пленными, массовых расстрелах. О том, как втаскивали дохлых лошадей и швыряли гнилую картошку в лагерь, хохоча над умирающими с голоду людьми. Как прикапывали умерших на такой глубине, что торчали коленки. Как в лагерях съели всю траву, жуков и червей, оставшись на загаженной пустой проплешине, ограниченной колючкой.
Разумеется, в СССР никогда не писали о тех нацистских военачальниках (как немецких, так и венгерских и скандинавских), которые помогали пленным, чем могли. Рискуя вызвать недовольство и начальства, и собственных солдат. Ведь каждый кусок хлеба и каждый моток бинта они могли дать пленным, только отрывая от военнослужащих рейха.
Судьбы большинства пленных ужасны. 504 тысячи освобождены из плена в связи с зачислением в «добровольческие формирования». Часть была «передана для работы на промышленных предприятиях». Сколько? Называют цифры от 100 тысяч до 3,6 млн человек. Опять никто ничего точно не знает.
Судя по всему, погибло в лагерях порядка 2,5 млн. Из них в первую же зиму 1941/42 года— до 1,8 млн. То есть от половины до двух третей всех сдавшихся.
Причем существует по меньшей мере 2 140 тысяч человек, о судьбе которых никто ничего определенного не знает[152].
Во всех армиях сдаются в плен в основном солдаты. Реже — младшие офицеры. Совсем редко — кавалеры орденов, обладатели наградного оружия. Так же редко — служащие элитных родов войск.
В июне — августе 1941 года десятки летчиков Красной Армии перелетели к нацистам. В их числе два Героя Советского Союза: капитан Бычков и старший лейтенант Антилевский. Будущий гитлеровский ас Мальцев тоже получал Героя, но потом пострадал «по анкетным данным».
Начальник Оперативного управления штаба Северо-Западного фронта генерал-майор Трухин сдался в плен 26 июня 1941 года. В 1941 году сдались: командующий 2-й ударной армией Власов; начальник штаба 19-й армии Малышкин; член Военного совета 32-й армии Жиленков; командир 31-й армии Егоров; командир 21-го стрелкового корпуса Закутный.
22 августа 1941 года к нацистам почти в полном составе ушел 436-й стрелковый полк 155-й стрелковой дивизии 13-й армии Брянского фронта. Во главе с командиром майором И. Кононовым, выпускником Военной академии им. Фрунзе, кавалером ордена Красного Знамени, членом ВКП (б) с 1929 года. Ушел вместе с комиссаром полка Д. Панченко, с Боевым Знаменем и всем оружием. В сентябре 1941 года 102-й казачий дивизион Вермахта под командованием Кононова составлял 1799 человек[153].
