— Мы назвали их Серверами. И использовали… Финансовые и военные аналитики… Именно они предсказали войну. Но мы их не послушались… Не хотели слышать… Ты знаешь, что серверу необходима калибровка? Даже без учета постепенного износа графеновых структур большая часть их мозга — банальный компьютер. И работу этого компьютера нужно постоянно корректировать. Проблемы с калибровкой и питанием, знаешь ли. Особые наниты, поддерживающие структуру. Их нужно обновлять. А постоянное перенаправление потоков… Ошибки копятся, накладываются друг на друга. Переписываются и дублируются. — В очередной раз щелкнув жвалами, кибер-врач издал звук, отдаленно напоминающий смешок. — Чистильщики называют это голосом неба. Их бродячие монахи, просто-напросто, боевая вариация Эвенко. Полностью свихнувшиеся, так как не проходят корректирующих процедур годами, а то и десятилетиями. Интересно… Кто проводит им операции? А сам Эвенко? Ты ведь знаешь, что он калибрует себя самостоятельно?
— Ты хочешь сказать, что Эвенко уже неспособен на правильные прогнозы? — Слегка нахмурился устроитель боев.
— Я хочу сказать, что у тебя было достаточно времени, чтобы решить, Финк. Держать ли меня в неведении или, все же, поделиться информацией. Хотя бы из чувства собственного превосходства.
— Ты играешь в шахматы, Зэд? — Кивнув в сторону стоящей на столике каменной резной доски. — Занятная игра, не находишь?
— Скучная комбинаторика. — Покачал головой Захария. — Быстро надоедает.
— В чем-то ты прав. — Довольно прищурился толстяк. — Зато учит просчитывать ходы наперед.
— Хм… — Издав серию щелчков, киборг приподнялся над полом и, поставив журнал обратно на полку, просеменил к окну. — Вода… Брокер… Мутанты… — Издав шипящий звук, Ливингстон замер, застыл, превратившись в сюрреалистическую статую. Раздался скрип, и бочкообразное тело стального паука пошло волнами, вздыбившись сотней острых шипов и лезвий, выражая крайнее раздражение. — Не понимаю, — проскрипел он, наконец.
— Тогда, может, оно и к лучшему? — Фыркнул устроитель боев. — Так каков период подготовки?
— Пара недель… — Недовольно проворчал киборг. — Может, чуть больше.
— А если ускорить…
— Сутки… Может, двое. — Зажужжав внутренними сервоприводами, стальной паук снова повернулся к окну. — Можно сократить период еще больше, но это будет… опасно.
— Я выживу?
— А у тебя есть основания думать, что нет? — В механическом голосе Зэда послышались нотки обиды. — Ты достаточно хорошо меня знаешь, Джебедайя. Я не привык давать пустых обещаний.
— Тогда… — Глаза толстяка скрылись под набрякшими веками, и на мгновение стало видно, насколько Финк стар. — Увеличь дозу.
— И с чего это я должна тебе еще две сотни, сладенький? — Пьяно покачнувшись, наемница уперла руки в бока и уставилась на раздраженного кабатчика не предвещающим ничего хорошего взглядом.
— Господин Мрак заказал виски. Односолодовый. Со складов Сити. — Отставив в сторону протираемую до этого момента пивную кружку, хозяин «Маринеры» нахмурился и многозначительно покосился на сидящую у входа вышибалу. — Так вы будете платить? Или мы решим все по-другому?
— А с какого рожна я должна платить за Мрака? — Упрямо наклонив голову, Элеум презрительно скривилась и сплюнула под ноги. — Я нажрала и выпила на полтинник. Максимум. Закрыла глаза на то, что ты опустил меня на десятку. От доброты душевной решила простить тебе остальной сороковник, хотя, на севере на эти деньги можно жить месяц. А теперь, ты хочешь кинуть меня на двести грамм серебра из-за рюмки, которую выпила даже не я?
— Уважаемая, — тяжело вздохнул кабатчик. — Либо вы платите, либо отрабатываете, либо Хелла превращает вас в отбивную, и после вы, все равно, отрабатываете. Третьего не дано.
— Отрабатываю? — Задохнулась от возмущения Элеум. — То есть, ты, ушлепок жидкоклювый, хочешь, чтобы я отрабатывала чужой долг?
— Мне без разницы. Хочешь — плати, хочешь — шмотки снимай, а хочешь, работай. — Пожал плечами хозяин заведения. — Главное, чтобы я в накладе не остался. А если у тебя есть сомнения, Хелла два года назад получила свободу не за красивые глаза. Она, конечно, не Зеро, но учитывая, что я видел на арене, тебе хватит за глаза. Ты ведь не слишком уважаешь честный бой, а? Так что, не пытайся качать права. Меня не надуть, девочка.
— Если я тебя надую, ты лопнешь, сладенький — неожиданно хохотнула Элеум. — Забавное, наверняка, будет зрелище…
Кабатчик зло прищурился и повернулся к великанше-вышибале:
— Хелла, научи клиента вежливости и уважению к старшим. — Небрежно бросил он. — Только без синяков.
— Предсказуемо, — демонстративно пристукнув костяшками пальцев по столешнице, Элеум рассмеялась. — Ну что, милая? — Промурлыкала она. — Хочешь размяться? Или, все же, пораскинешь немного мозгами и сохранишь здоровье?
— Разомнусь, пожалуй, — медленно поднявшись со стула, проскрипела великанша и повела могучими плечами.
Туго обтягивающая торс охранницы кожаная безрукавка жалобно скрипнула и затрещала по швам. — Ты не бойся, я тебя не сильно покалечу… Тебе и твоей подпевале еще в Дыре до утра трудиться. Знаешь, что такое Дыра?
