— Предположу, что еще одно заведение для мутантов? Более шумное, но более денежное… Где-то неподалеку? — Склонив голову набок, елейным голоском поинтересовалась наемница.
— Догадливая шмакодявка, — хмыкнула бабища. — Ну что, честно или с фокусами? Можешь попробовать разок шарахнуть меня своими искорками, не возражаю. Но учти, зубы-то я тебе, конечно, повыбиваю в любом случае, но если решишь кинуть молнию, будет больнее…
— Отойди от моей подруги!! — Неожиданно закричала Кити, и вскочив из-за стола, выхватила обрез. Направив подрагивающее оружие на великаншу, девушка громко всхлипнула.
— Хватит к нам приставать! Мы просто пришли поесть! Сюда! Потому что в других местах нам не рады! Нам вообще нигде не рады! А мы просто хотели поесть! — По щекам Кити протянулись мокрые дорожки слез. — Отвалите все! — Срывающимся голосом выкрикнула она. — А ты руки подними! Чтобы видно было! Знаю, что у тебя под столом ружье припрятано или, что покруче!! Хряк тоже свое оружие под стойкой держал! Уроды, вы все!! Почему мы просто не можем уйти?! Просто уйти!? Что мы вам сделали!?
На секунду качнув стволом в сторону потянувшегося куда-то под стойку кабатчика, девушка, часто и громко дыша, шагнула вперед и заслонила собой недоуменно застывшую посреди зала Элеум. — Отстаньте! Мы уходим!! Ллойс, пошли…
Великанша с удивлением посмотрела на Кити, дрожащую всем телом, нервно направляющую стволы лупары то на нее, то на застывшего не столько от страха, сколько от удивления трактирщика и, уперев руки в бока, заухала словно гигантская сова.
— Уморила. — Пробасила она, придерживая огромными, как ковши экскаватора, ладонями больше похожий на бревенчатую стену, чем на часть человеческого тела, живот. — Не поранься своей пукалкой, девочка. А лучше убери, пока я тебе ее кое-куда не засунула. — Смахнув выступившие от смеха слезы кончиком огромного толстого, словно вагонная сцепка, пальца бабища с усмешкой повернулась к наемнице.
— Хороша у тебя защитница, шмакодявка. От горшка два вершка, а уже во взрослые разговоры лезет. Ты, наверное, ее очень любишь? Не хочешь ведь, чтобы ей было больно? Тогда отдавай меч и остальные железки. А потом мы все втроем немного прогуляемся. Говорят, что в Сити за ночь с праймом почти полкило серебра берут. — Хэлла усмехнулась. — Но в Дыре расценки подешевле, придется до утра отраба… К-х-х-х…
С удивлением скосив глаза на торчащий изо лба над правым глазом черенок вилки, великанша медленно подняла руку, несколько раз неловко цапнула пальцами воздух и с грохотом опустилась на колени. Из уголка рта охранницы потянулась длинная нитка слюны.
— Просто ждала, может, что интересное скажет. — Повернувшись к трактирщику, Ллойс ловко подбросила в ладони следующую вилку. — У нее шок. Плюс повреждение лобной кости. Мозг, скорее всего, не задет, но ей все равно, очень больно[86]. Настолько больно, что организм просто решил отключиться. К твоему сведению, лишняя дырка в черепе в большинстве случаев вызывает ураганный отек тканей. Говоря по-простому, если ты не вколешь ей медшот или не отнесешь ее ко врачу в течении ближайших двадцати минут, она сдохнет. Плохо сдохнет. Я пару раз подобное видела. Обгадится, облюет тебе весь трактир, а потом будет биться в судорогах, пока не расшибет себе башку или не остановится сердце. И еще…
Аккуратно обойдя девушку, Ллойс, положив ладонь на ходящий ходуном обрез Кити, медленно направила стволы оружия в пол.
— Все было очень вкусно. Нам понравилось. Особенно, халва.
— Убирайтесь, — простонал кабатчик. — Просто убирайтесь.
Медленно стянув с головы шляпу, скрывающую здоровенную лысину, украшенную десятком несимметрично торчащих из черепа коротких рожек, коротышка принялся нервно комкать ее в руках. — Нет, постойте. Помогите донести ее до клиники. Пожалуйста… Я заплачу…
— Заплатишь? Вот, подавись! В задницу себе сунь и попрыгай… — Сунув руку за пазуху Элеум швырнула под ноги несколько криво обрезанных, блестящих, словно только что выловленная из реки рыба, слитков.
— Здесь две сотни. Мы что — грузчики? — Буркнула Ллойс и, подхватив Кити под локоть, потянула ее к выходу.
— Мне такую тушу не то, что поднять, с места не сдвинуть…
Кити поежилась. Ночная прохлада не приносила облегчения. Пришедшая в город после одуряющей дневной жары полутьма жадно высасывала тепло из земли и зданий, пробиралась под одежду, прилипала к коже и выбивала из размякшего в тепле трактира тела крупную дрожь.
— Постой, кисонька. — Сорвав с шеи шарф, наемница ловко развернула кусок ткани и набросила девушке на плечи. — А то трясешься, как мокрый кошак. — Пояснила она удивленно вскинувшей глаза девушке. — Понимаю, что тебя больше от нервов колотит, но все равно… Смотреть больно.
— Спасибо, — вяло кивнула Кити. И поежившись, завернулась в толстую, пахнущую ружейной смазкой и потом ткань. — А ты не мерзнешь?
