Каракуты один раз уже забыли о традициях. Уже приняли помощь серокожих демонов. И чем это кончилось? Теперь они лишены дома, вынуждены скитаться по всему северу, а на их родине у остывших костров воют пятнистые лысые псы. Им даже веру пришлось сменить, ибо Духи не отвечают предавшим запреты, а клану нужен защитник. А сейчас? Стать изгоем, даже среди своих, ради возомнившего о себе невесть что мальчишки? Северяне давным-давно продались демонам, но и они стараются блюсти чистоту крови. Нет. Мали надо как-то окоротить, отвлечь. Может, купить ему рабыню? Затратно, конечно, особенно в его ситуации, но что не сделаешь для любимого племянника. Решено. Завтра же он отправит парня к арене. Пусть выберет себе младшую жену. А если решится дело с ружьями, то можно будет даже задуматься о настоящей свадьбе. У Брузо как раз дочка подрастает. Почти четырнадцать. Самое время подумать о том, что пора прекращать глупые распри. Слишком мало на свете осталось настоящих Каракутов. И слишком много у клана врагов. Торговец невольно улыбнулся. Брузо не дурак. Пусть они чужаки на собственных землях, но возможное объединение двух семей позволит найти им новый дом. Настоящий дом. А мутантка… Жаль, конечно. Грузовик может пригодиться на обратном пути, но пусть он лучше потеряет деньги, чем родного племянника. Вряд ли наемница расстроится, если он откажется от сделки. Отданного товара, конечно, не вернуть, но, как говорят на севере — где убыло, там и прибыло. Глупая варварка, всё равно, отдала за стволы в три раза больше, чем они стоят. Решено. Пусть девка радуется, нежданным подаркам. Пусть называющий себя Брокером, человек без лица выкупает все, что он получил у Финка. Да, в Бойню потом не вернуться, но он сохранит караван и остатки семьи. В конце концов, на севере тоже можно жить. Прихлопнув ладонью по тетради, Сан Джа обернулся в сторону выхода.
— Мали! Вывеси на фургон красную тряпицу! И готовь людей, мы скоро уезжаем!
Входной клапан палатки дрогнул. — Именем Его. Он спит. Не стоит его будить.
Вошедший в палатку не обладал богатырским телосложением, напротив, но Сан Джи достаточно было секунды, чтобы понять — незнакомец опасен. Очень опасен. Он повидал достаточно людей, чтобы знать: самые страшные бойцы, это не огромные, похожие на разъевшихся быков громилы, а именно такие — сухие и гибкие, казалось бы, сплетенные из сыромятных ремней и проволоки каланчи.
— Кто ты такой? — Поинтересовался торговец, стараясь не выдать своего волнения интонацией. Рука караванщика медленно-медленно, словно ящерица после радиоактивной бури, поползла к висящему на бедре револьверу.
— Хар-ла! Таха! Седрик!!
— Они тоже… Спят. — На заросшем густой щетиной изможденном лице незваного гостя расцвела улыбка. — Ты когда-нибудь смотрел в небо, сын песков? Правда, оно прекрасно?
— Охрана! — Голос Сан Джа неожиданно сорвался.
— Жарко сегодня, правда? — Незнакомец сделал шаг вперед.
— Стой!
Выхватив из кобуры оружие, караванщик направил рябой не столько от частого использования, сколько от почтенного возраста оружия ствол в сторону незнакомца.
— Не подходи! Я знаю, кто ты такой, монах… — Почувствовав, как его разум затмевает паника, Сан Джа сделал несколько глубоких вдохов. — Я знаю, кто ты такой. — Повторил он уже спокойней. — Я не имею дел с мутантами. Не торгую запрещенным. Не обманываю чистых. Отдаю жертвы Распятому. Оставь себе свое небо. Мне оно ни к чему.
— Мне не нужна твоя жизнь, сын песков. — Остановившись перед столом, монах протянул иссушенную, покрытую частой сеткой безобразных шрамов, болезненно тонкую руку и положил ее на оставленную на исцарапанных досках тетрадь. — Лишь твоя исповедь.
— Убирайся… — Задушено прохрипел торговец и с громким щелчком взвел курок. — Убирайся. — Повторил он чуть тише.
— Слова. — Покачал головой монах. — Твои слова идут от сердца. Но они пусты. Посмотри. — Воздев руку, изможденный мужчина указал на полог шатра. — Неужели ты думаешь, что можешь уйти от неба? Спрятаться от Его ока под жалким куском ткани? Он зовет тебя, Паук. Плачет по твоей черной душе. Ждет исповеди… и раскаяния.
— Помо… — Договорить торговец не успел.
Мир завертелся перед глазами, и на караванщика обрушилась тьма…
****
— Хорошая машинка, — уважительно присвистнула Элеум и, пнув массивную, доходящую ей почти до пояса покрышку, поправила висящий на плече огромный, чуть ли не в рост своей хозяйки рюкзак. — Это твоя? А это что, пушка тридцатимиллиметровка? — Восторженно ткнув пальцем в сторону установленного на турель оружия, Ллойс с интересом склонила голову набок. — Автоматическая? Зенитная, значит? Круто! Чур, мое место! А снарядов много? А шмотки нам с кисонькой кидать где?
— Я же сказал, брать только необходимое. — Недовольно буркнул Мрак. — Места в пикапе и так на четверых максимум.
