– Отец, почему мне кажется, что ты не воспринимаешь произошедшее всерьез? Ты понимаешь, что происходит? Лорд-демон ворвался в Академию, а Темпест пропала после…
Слова застряли у меня в горле, когда ужасная мысль влетела в мое сознание, словно была в нем все это время, просто не могла пробиться сквозь стены.
– После чего, мальчик мой? – спросил Тахир, скрестив руки на груди. Я посмотрел ему в глаза, чего не делал очень и очень давно, и мне показалось, что я смотрю в глаза незнакомца.
– Темпест исчезла после того, как пришла к тебе. Она нашла несуразицу в некоторых бумагах.
– О да, так и было, – согласился отец, не вдавась в подробности. – Не волнуйся об этом. Она сейчас с твоей сестрой. Они пойдут.
– Куда пойдут? Отец, что здесь происходит? – процедил я сквозь зубы и впервые увидел раздражение на лице Тахира.
– Все было бы куда легче, если бы сохранились твои воспоминания, мальчик мой. Хотя так, может, и будет проще. Тебе.
– Что будет мне проще?
– Занять свое место. Все готово, скоро все закончится.
Я ощутил напряжение в мышцах лица, медленно сделал шаг назад, осознавая, почему взгляд отца казался мне таким странным. Он был слишком темным, радужка заполнялась тьмой, расширялась, пока на меня стали смотреть не глаза моего отца, а…
– Демон! Нет! Как такое возможно? Где… Что ты сделал с моим отцом? – крикнул я, и четки в моей ладони засияли синим цветом.
Демон небрежно стряхнул пыль со своего плеча и спокойно заговорил:
– Не стоит беспокоиться, мальчик мой. Я прожил в теле твоего отца добрых тридцать лет. Может, он и является твоим биологическим отцом, но это именно меня ты всю жизнь называл словом «отец».
– Нет, это невозможно. Я бы заметил… Я… Ты не можешь быть демоном. Мой отец не демон, – произнес я в шоке.
Мой собеседник слегка улыбнулся.
– Ты не знаешь человека по имени Тахир Чепеш, Фалько. Он давно мертв, а его тело принадлежит мне. Мое имя Самеди.
– Нет, это невозможно, – повторил я, отступая назад.
– Все возможно, если знать как.
– Нет, все бы поняли, если бы демон просто так разгуливал по миру, – прорычал я на него.
Демон рассмеялся и со странно нежной улыбкой продолжил:
– Ох, мальчик мой. Ты не знаешь стольких вещей. Мне много тысяч лет. Я хорош в том, что делаю, а мои способности скрывать свою природу почти идеальны. Именно поэтому меня и выбрали для этой миссии.
Нет.
Нет, это кошмар. Плохой сон. Это не правда.
Демон в обличии моего отца успокаивающе протянул мне руки.
– Я бы с радостью предпочел обучать тебя в других обстоятельствах, но время не ждет. Зерно было посеяно, настало время собирать урожай. Я приведу тебя к Люциферу, и он наверняка будет рад видеть свое тело. Ты можешь гордиться собой. Твоя жертва изменит этот мир.
– Как ты смеешь… – начал я, но не успел закончить фразу, как к моему носу прижали мокрую тряпку. Из горла вырвался сдавленный крик, я попытался ухватиться за нападавшего, но меня удерживали, пока мысли не стали расплываться, а мышцы не превратились в вату. Судорожно я пытался остаться в сознании, но хлороформ подействовал невероятно быстро. Комната закружилась перед глазами.
– Не волнуйся. Это не станет для тебя концом. Мы только начинаем, мальчик мой, – раздался приглушенный голос сквозь туман в моей голове.
Рука нежно погладила меня по волосам, и последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание, – черные, как смоль, глаза демона, которого я всю жизнь считал своим отцом.
Майлинг. Души погибших насильственной смертью детей. После смерти плачут на месте тайного захоронения или расположения трупа. Во времена убийств незаконнорожденных детей данный вид встречался чаще обычного. Майлинг часто взаимодействует с предметами, из-за чего причисляется к полтергейстам.
Я опоздал. Я понял это, когда шел по проходам подземелья и считал трупы экзорцистов. Я знал почерк сестры, и она больше даже не пыталась его скрыть. Ее сила пульсировала в темных помещениях, как удар молота.
Генри испуганно лаял и бежал так быстро, что я едва поспевал за ним. Теневой пес обнаружил меня, как только я вошел на кладбище. То, что он добровольно покинул Лиф, говорило лишь о том, насколько сильно все пошло не так.
Это подтвердилось, когда я почувствовал присутствие сестры. Уна была здесь. Это означало, что детские игры закончились.
Как сумасшедший я несся за псом, а за мной неслась орда разъяренных экзорцистов. В начале мне еще удавалось от них отмахиваться, но, когда они найдут тела своих товарищей, начнется настоящий ад. Уна постаралась.
В тот момент я поклялся себе, что больше не оставлю Лиф одну. Даже если это будет самым неправильным решением. Страх потерять ее стал настолько сильным, что потряс меня до самой глубины черной души. Если я и вправду потерял Каина, то потеря Лиф меня добьет.
Я увидел Лиф в тот самый момент, когда Уна вонзила свой кулак в ее грудную клетку.
