В связи с вышеизложенным возникает закономерный вопрос: «Почему?» Если не нравится, можно сформулировать его несколько иначе — зачем? Для чего? В связи с чем? Но как ни формулируй, суть одна: злодеи отчего-то не тронули господина Караваева. А между тем убойная инсценировка, устроенная в бане, может считаться удавшейся лишь в том случае, если полностью исключает наличие свидетелей. Здесь и так имеется одна неурядица, наличие которой может вызвать при более тщательном рассмотрении как минимум недоумение. То есть — дверь, пришпиленная к косяку дюбелями. Есть над чем поразмышлять следствию. А если присовокупить сюда случайного свидетеля, преднамеренно оставленного в живых…
— Нет, я подарки, конечно, люблю, однако… — додумал вслух Александр Николаевич. — С чего вы взяли, что я никому не скажу о том, что увидел? Какая беспечная самонадеянность…
А с того и взяли, что… достаточно хорошо знают господина Караваева и уверены, что он будет молчать!
— Ну и дела… — Александр Николаевич присел в «гостевое» кресло, вытянул ноги и, прикрыв глаза, попытался расслабиться.
Март… Авантюрист вредоносный — ты ли это? Догадка, конечно, достаточно зыбкая, но дело в том, что другой просто нет! А вы сами прекрасно знаете — когда человек встречается с чем-то доселе неизведанным, он сперва для объяснения ищет аналоги в ряду тех фактов, каковые имеет в запасе, а уже потом, когда перерыл всю кладовку, начинает выдумывать что-то из ряда вон. А тут ничего и выдумывать не надо…
С Мартом Александр Николаевич познакомился в далеком 1989 году, когда совместно со своим компаньоном Жорой — тоже «афганцем» — сидел в следственном изоляторе по обвинению в нарушении правил торговли. Покинув стены пенитенциарного учреждения, начинающие коммерсанты нового знакомого на произвол судьбы не бросили, а проявили некоторое участие в его судьбе.
— Порвали всем жопу на британский флаг, вызволяя братишку! — вот как комментировал это наш игрун. — Поставили всех раком, дали просраться по первое число — знай наших!
На самом же деле хлопцы просто позвонили в «Афганвет» и сообщили, что в изоляторе по произволу зажравшихся чиновников томится ветеран (а Март действительно томился по этому самому произволу — всего-то лишь начистил лицо чиновничьему сынку, занявшему его квартиру). «Афганвет» подключил всех, кого можно, получилась шумная кампания, и Марта вскоре выпустили, хотя квартиру обратно и не отдали.
Молодые коммерсанты приютили выпущенного соратника у себя в кафе «Абордаж», дали ему угол, стол и работу. А вскоре Март, благодаря своим незаурядным данным, выбился в люди и в благодарность за участие в своей судьбе обозвал основанную им на деньги некоего Чернова школу телохранителей «Абордажем». Про судьбу абордажную вы в курсе; Жора вскоре помер от недомогания, получив пулю в голову; а Саша — сын больших родителей, удачно пристроенный замуж за дочь еще более крутых предков, благодаря родственникам не пропал, «поднялся» и зажил вроде бы припеваючи.
Нельзя сказать, что отношения Караваева с Мартом стали более прохладными — просто с течением времени каждый из них, живя своей жизнью, постепенно отдалился друг от друга. Тем не менее Март периодически наезжал в ресторан старого приятеля, чтобы оттянуться по полной программе, несколько раз обременял его просьбами личного свойства, а взамен иногда устраивал для Караваева с друзьями бескровное «сафари» на полигоне «Абордажа»: стрельба до одурения по движущимся мишеням из всех видов вооружения, состоящих на «абордажном» учете, шашлыки на свежем воздухе — и настоящая русская баня. Тоже неплохо, согласитесь…
— Маска — это, конечно, хорошо… — пробормотал Александр Николаевич и, не размыкая век, прокрутил перед мысленным взором ярко впечатавшиеся в сознание мерзкие кадры. Полумрак гостиной, высокая фигура в черном, кошачья пластика движений, мастерский удар ножом, три выстрела из пистолета Бакана и… Да-да! Вот это характерное, дурацкое — «Баай!»… В смысле — «прощай», в переводе с английского. Март так прощается с близкими. И подружка его убойная, куда-то пропавшая два года назад, так прощалась — как-то в ресторане, при совместном воз-бухании, прозвучало… Нет, так может прощаться кто угодно. Фигура тоже — мало ли высоких крепких ублюдков? Пластичность… Гм… А вот виртуозное владение ножом — это уж извините…
