— О! «Возможно», — прицепился Рекс. — «Возможно»… Не хочешь обсуждать эту проблему — дело твое. Я не настаиваю. Ты только скажи мне: что мы с ними собираемся делать?
— Там посмотрим, — уклончиво буркнул Март. — Надо сначала их «вывести».
— Нет, так не пойдет. — Рекс, в общем-то, гибкий и толковый малый, при определении целей всегда требовал конкретности и проявлял баранье упорство, если ему эту конкретность не желали давать при первом предъявлении. — За каким членом мы их пасем? Вот выведем мы их до конечной точки, обложим… А дальше? Ты мне скажи членораздельно — мы их валить будем?
— Какой ты весь из себя конкретный, — обиделся Март. — Я не готов сейчас, понимаешь? Я — человек. Могут у меня быть сомнения, чувства какие-то личные?
— Ое-е! — повторился Рекс. — Как все запущено… Ну, тогда останови — я выйду. Ты тут посомневайся себе…
— А что делать? — воскликнул Март. — Убеди меня куда-нибудь — в ту сторону или обратно.
— Два года они преспокойно прожили в каком-нибудь Суровозадрочинске, — Рекс выставил два пальца и с убеждением постучал по панели. — Два года! Это много. И никто про нас не знает. Они не дебилы — знают, почем информашка. И мне почему-то кажется, что дальше будет так же.
— Два года мы сидели как на иголках, — охотно вступил в полемику Март. — Они — бомба замедленного действия. Это дамоклов меч, зависший над нашими черепами. Из-за них мы вынуждены были свернуться, лечь на дно. Не согласен? Ты уверен, что в какой-то момент кому-то из них не взбредет в голову продать эту информашку кому следует?
— Маразм, — не согласился Рекс. — Говоришь по-книжному, нет искренности. Ты не веришь в то, что говоришь. А между тем там — не отморозки, не волки-кровопийцы, что «заказывают» друг друга. Две бабы, один сопливый пацан, один член, который в свое время спас тебе жизнь, и три члена, которые нам, по сути, братья по крови. Боевые псы нашей породы. Вот их мы будет валить, да?
— Сам маразм! — Март нервически хмыкнул:
— «Братья по крови!» Если нас с тобой когда-нибудь шлепнут — тьфу три раза! — это сделает не коммерсант или офисный мальчишка. А такой же профи, хорошо повоевавший, поднаторевший в тактике, снайпер или сапер — в общем, тот самый брат по крови. У нас все заказы, если ты не в курсе, исполняют как раз боевые псы — такие, как мы с тобой. И это непреложный закон — каждый занимается своим делом. Возрази мне?
— Я с тобой спорить не буду, — Рекс безнадежно махнул рукой. — Это бесполезно — ты всегда найдешь в противовес десять аргументов. Ты у нас — мозг. Но ты просил убедить — я высказался. И мне почему-то кажется, что нам от смены тактики хуже не стало…
Март громыхать аргументами не стал — сдержался. Возразить, конечно, было что, но в целом Рекс высказался по делу.
До недавнего времени Директор с превеликой осторожностью пользовался услугами посредников. Существовал узкий круг достаточно солидных людей, которые, вращаясь в определенных сферах, обладали большим объемом полезной информации и умело данной информацией пользовались. Люди это были проверенные, к эффектному публичному либо кулуарному высказыванию предположений скользкого характера не склонные, и с ними у Директора установились своеобразные доверительные отношения, для пущей безопасности подкрепленные отсутствием какой-либо конкретики летального плана. Иными словами, такой человек, получивший порцию соответствующей информации, вроде бы ненароком оказывался с Мартом в одной компании и между делом, в качестве очередной, ни к чему не обязывающей сплетни высказывал что-нибудь, типа:
«А вот у Балаяна опять проблемы с „Бикарас-офсетом“. Ну так они не ладят с этим Оладьевым — готовы в глотку вцепиться друг другу!»
«Ничего, все проблемы в этом мире решаемы, — вот такой примерно ответ звучал в качестве позитивного восприятия информации. — И Балаян, надо думать, разберется с этим Оладьевым…»
После этого посреднику оставалось только встретиться с озабоченным «большим» человеком, заверить, что в ближайшее время серьезные люди займутся решением его проблем, и поиметь за содействие комиссионные в той или иной форме. А уж «серьезные люди» сами изыскивали возможности плотно пообщаться с озабоченным в нетривиальных условиях и получить конкретный заказ.
После печальных событий в Белогорске и бегства целой кучи свидетелей из усадьбы Лиховского Директор поменял тактику и затаился. Первым делом он мягко аннулировал отношения с посредниками.
«Сочувствую я Балаяну, — вот такой примерно ответ впервые после нескольких лет взаимовыгодного общения теперь получали посредники. — Сейчас всем трудно. Все решают свои проблемы самостоятельно. Нет теперь людей, что могли бы заняться его заботами…»
