А ещё я могу, по словам Тайлера, подъехать ночью к дому своего босса и подрубить насос к колонке возле дома. Шланг подцепить к ручному насосу, и закачать туда промышленных красителей. Красный или синий или зелёный, и подождать до утра, чтобы посмотреть на своего босса. А ещё я могу просто сесть в кустах, довести давление до 7.3 атмосфер ручным насосом. И если кто-нибудь спустит воду в унитазе, бачок разнесёт. При десяти атмосферах, если кто-нибудь включит душ, давление заставит насадку сорваться с места и лететь со скоростью пушечного ядра. [7] Тайлер говорит это для того, чтобы я почувствовал себя лучше. Истина в том, что мне нравится мой босс. Кроме того, я ведь теперь просветлённый. Ну, вы знаете, действую только в стиле Будды. Паук в хризантемах. Алмазная Сутра. Скрижаль Голубой Скалы. Хари Рама, совершенно понятно, Кришна, Кришна. Ясно? Просветлённый.
— Тот факт, что ты воткнул перо себе в зад, — говорит Тайлер, — не делает тебя курицей.
По мере того, как жир разделяется, хороший жир всплывает к поверхности кипящей воды.
О, говорю, так я втыкаю перья в свою задницу.
Как если бы Тайлер с руками, покрытыми сигаретными ожогами, был существом, находящимся на высшей стадии эволюции. Мистер и миссис Подтирки для Жопы. Я успокаиваюсь и превращаюсь в одну из этих индийских коров, которых убивают, потому что они забрели на взлётную полосу.
Приглуши огонь под кастрюлей.
Я помешиваю кипящую воду.
Всё больше и больше жира поднимется, пока вода не покроется жемчужно-радужной плёнкой. Снимите плёнку большой ложкой и отложите в сторону.
Так, говорю, как там Марла?
Тайлер отвечает:
— По крайней мере Марла пытается достичь последней черты.
Я помешиваю кипящую воду.
Продолжай снимать, пока жир не перестанет всплывать. Этот жир мы снимаем с поверхности воды. Хороший чистый жир.
Тайлер говорит, что я совершенно далёк от последней черты. И если я не упаду замертво где-то по пути, я, возможно, буду спасён. Иисус сделал это при помощи распятия. Я не просто должен оставить позади деньги, собственность и знания. Это не отдых по выходным. Я могу бежать от самосовершенствования, и я могу бежать навстречу несчастьям. Я больше не могу играть в это, не подвергая свою жизнь риску.
Это не семинар.
— Если у тебя сдадут нервы прежде, чем ты дойдёшь до последней черты, — говорит Тайлер, — из тебя ничего никогда не получится.
Мы можем возродиться только после несчастья.
— Только после того, как ты всё потеряешь, — говорит Тайлер, — ты сможешь делать всё, что захочешь.
То, что я ощущаю — преждевременное просветление.
— И продолжай помешивать, — говорит Тайлер.
Когда кипячение уже ничего не даёт, и жир не поднимается, вылей кипяток. Вымой кастрюлю и наполни её чистой водой. Я спрашиваю, я хоть близок к последней черте?
— Оттуда, где ты сейчас, — отвечает Тайлер, — ты и узреть не можешь, какова она — последняя черта.
Повторить процесс со снятым жиром. Вытопить в воде. Снимать и снимать.
— Жир, который мы используем, содержит много соли, — говорит Тайлер. — Слишком много соли, и твоё мыло не станет твёрдым.
Кипяти и снимай.
Кипяти и снимай.
Марла вернулась.
Вторая Марла открывает дверь, а Тайлер ушёл, испарился, выбежал из комнаты, исчез.
Тайлер пошёл наверх, или Тайлер спустился в подвал.
Пуф.
Марла возвращается с канистрой щёлока в хлопьях.
— У них в магазине стопроцентно переработанная туалетная бумага, — говорит Марла. — Худшая работа на свете — перерабатывать туалетную бумагу.
Я беру канистру с щёлоком и ставлю её на стол. Я не произношу ни слова.
— Я могу остаться сегодня вечером? — спрашивает Марла.
Я не отвечаю. Я считаю в моей голове: пять слогов, семь, пять.
Марла спрашивает:
— Что ты готовишь?
Я — Точка Кипения Джо.
Я отвечаю, пшла, просто пшла, только пшла вон. Окей? Или у тебя недостаточно большой кус моей жизни?
Марла хватает меня за рукав и удерживает на месте на секунду, которая требуется для поцелуя в щёку.
— Пожалуйста, позвони мне, — говорит она. — Пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Я отвечаю — да, да, да, да, да.
И в тот момент, когда Марла вышла, Тайлер возвращается в комнату.
Быстро, словно цирковой трюк. Мои родители отрабатывали это действие в течение пяти лет.
Я кипячу и снимаю пену, пока Тайлер высвобождает место в холодильнике. Пара больше, чем воздуха, и вода капает с потолка кухни. Сорокаваттная лампа на задней стенке холодильника, что-то яркое, что я не могу разглядеть за пустыми бутылками из-под кетчупа и баночками с маринадами, соленьями и майонезом, какой-то маленький огонёк, идущий изнутри холодильника, и высвечивающий профиль Тайлера ярким светом.
Кипяти и снимай. Кипяти и снимай. Отложи снятый жир в раскрытые пачки из-под молока.
Cо стула, подвинутого к открытому холодильнику, Тайлер наблюдает за тем, как охлаждается жир. В жаре кухни обрывки холодного тумана оседают у холодильника и растекаются озёрами у ног Тайлера.
Как только я наполняю пакет из-под молока жиром, Тайлер ставит его в холодильник.
