На этот раз они угощались в «Пигге», который был куда роскошней и, разумеется, дороже, чем заведение папаши Тука. «Пигг» принадлежал Данвейтскому Транспортному Синдикату, местной компании, перевозившей на кораблях лоона эо предметы роскоши с Земли и землеподобных миров, и потому здесь кроме чинчу и ширьяка подавали испанский херес и настоящее бренди — конечно, не всякий раз, а по прибытии очередного каравана. Залов здесь было целых три, и в самом просторном, со сценой для варьете и подиумом, отплясывали сейчас индийские танцовщицы. Этот оплот театрального искусства имел в высоту два этажа и прозрачный потолок, сквозь который виднелось звездное небо с восходившим золотым Кайаром. Внизу, бок о бок с главной залой, находился ресторанчик, декорированный под харчевню кни'лина — гости сидели там на циновках, ели курзем и апаш[20], ничего не пили (поскольку спиртное для кни'лина — яд) и наслаждались прочей экзотикой: квадратными тарелками, коктейлями из соков и живыми официантами, которые, как положено, не ходили, а ползали на коленях по полу. Вверху, под самой кровлей, шла галерея, а за ней, в глубине, таилось третье помещение, совсем небольшое и убранное как салон где-нибудь в Лондоне или Париже в эпоху декаданса: стены отделаны дубом, мебель изящная, с гнутыми ножками, на стенах — картины, широкое окно в бархатных лиловых шторах, а за окном — вид на Чертов Круг и Замок. Словом, заведение для избранных, куда пускают не всякого, а начиная с чина коммодора. Птурса сюда бы точно не пустили, а насчет Вальдеса и Инги крепко подумали, но у Вождя имелись привилегии и связи. Что не удивительно: может, в Солнечной системе нашлось бы двадцать или тридцать человек, помнивших Коркорана и Вентури, а на Данвейте, да и во всей Голубой Зоне, такой был один-единственный — Кро Светлая Вода.
— Хорошо тут, спокойно, и жратва приличная, — молвил Птурс, обглодав седло барашка. Он склонил голову, прислушался к заунывной индийской мелодии, что доносилась из главного зала, и добавил: — Музыка, правда, не та, не зажигает, но тут уж как в пословице: что в стакане, то и выпьем. Кстати, насчет стаканов… Светлая память Фархаду и Киму… помянем, не чокаясь.
— Мы их уже помянули, — возразила Инга.
— Помянули, — согласился Птурс. — Была бы водка, раз помянули — и довольно, а тут ширьяк. Им дважды надо поминать, для крепости. Так что ты со мной, девонька, не спорь.
Они выпили: мужчины — на два пальца, Инга — чуть-чуть, чтобы поддержать компанию. Птурс крякнул, сунул медальон в щель под столом и заказал еще бутылку. Она прилетела на круглом маленьком подносе.
Столиков в заведении было только три, и два из них пустовали — народ гулял внизу, в «Пигге» и Других кабаках, отмечая победу над дроми. Причину их уединения Вальдес не знал, подозревая, впрочем, что Птурс и Кро вступили в сговор. Должно быть, бродила у них мысль насчет него и Инги, и нельзя сказать, что была она Вальдесу так уж неприятна, хоть и явилась со стороны. Кроме того, он чувствовал вину — как-никак, девушка его просила, а он ей отказал, хотя и сделал правильно; чистая нелепость тащить ее на штурм Крысятника. Но все же надо компенсировать отказ, и лучший способ — посидеть в компании, в престижном тихом месте, куда без славных ветеранов на порог не пустят.
Он бросил взгляд за окно, на волшебный Замок, сиявший на фоне вечернего неба, потом присмотрелся к картинам, украшавшим салон. Висело тут полдюжины полотен; два больших назывались «Даная» и «Утро в сосновом лесу» и, судя по надписям, были копиями шедевров, уцелевших случайно в эпоху Вторжения. Четыре остальных представляли собой портреты литераторов: сэр Вальтер Скотт в рыцарских доспехах, Роберт Стивенсон в костюме моряка, Дюма-отец в мушкетерской шляпе и Мисаил бен Ахман в чалме с рубиновым аграфом. Похоже, рисовал их местный художник из китайцев — все казались слегка косоглазыми, а бен Ахмана украшали длинные жидкие усы.
Птурс тоже разглядывал писателей, и с особым вниманием — портрет Дюма-отца. Налюбовавшись, он разлил по рюмкам и промолвил:
— За «Трех Мушкетеров» тоже надо выпить. За Ивара, Боба Хайнса и Колю Хлебникова. Земля им пухом не будет, погибли они вдалеке от Земли и от Данвейта, как полагается каждому из нас. Хорошая смерть, быстрая и достойная… Пусть примет их души Великая Пустота!
— И пусть ее Владыки будут милостивы к ним, — добавил Кро.
Они выпили, и Птурс тут же разлил по новой.
— Я в таком темпе не могу, — сказала порозовевшая Инга.
Птурс с неодобрением хмыкнул:
— Ты что же, сестренка, не русская? Ты на Вождя погляди! Индеец ведь, а как огненную воду хлещет!
— Она тхара, — сказал Вальдес. — Нечего ее спаивать. Ты на себя посмотри, носорог тверской, и на нее!
