Здесь обстановка была другой, поражающей роскошью красок, простором и свежим ароматом зелени, плывущим в воздухе. Стены отсека служили, видимо, экранами, изображавшими райскую местность: россыпь дворцов и вилл с хрустальными башенками и шпилями, зелено-золотистые холмы, причудливые скалы с водопадами и радугой, трепещущей над быстрым потоком, большое озеро или море, синевшее на горизонте, крылатые фигуры, что парили над холмами, парками и водной гладью. Очаровательный вид, однако не связанный с планетой: слева от Вальдеса местность резко уходила вниз, потом так же резко поднималась, словно он стоял не на планетном сфероиде, а внутри цилиндрической конструкции, имевшей обитаемое дно и стены и рукотворный свод небес. Небо было самым волшебным в этой картине: по краям — нежно-розоватое, с голубыми, лиловыми и серебристыми облаками; в центре — бархатисто-черное, с яркими крупными звездами и шлейфом Млечного Пути. Сказочное небо, на котором ночь и день пребывали в странном, но таком чарующем единстве.
С этим фантастическим пейзажем соседствовали вещи более реальные, которые можно было не только осмотреть, но и потрогать руками. С двух сторон отсека, отделяя явь от миража, тянулись тонкие колонны или подпорки, увитые лозой с крупными золотистыми листьями. Их было шестнадцать у каждой стены, и между ними стояли предметы, которые в земных понятиях считались бы роскошной мебелью: бюро и шкафчики резного дерева, столики с инкрустацией из цветных камней, украшения — возможно, вазы, скульптура или светильники, приборы неясного назначения, сделанные с редким изяществом и красотой. Разделяя капсулу на несколько секций, колыхались полупрозрачные, шитые серебром и золотом ткани, под ногами стелился пепельный с голубыми узорами ковер, и повсюду взгляд падал на что-то чужеродное, странное, чему не было названий в земных языках. Например, высокий витой конус у двери, будто бы из нефрита, с множеством крохотных отверстий… Что такое? Для чего?
Заметив, что Вальдес смотрит на эту штуку, Светлая Вода махнул над ней рукой, и ноздри капитана расширились. Запах… Тонкий приятный аромат цветущего жасмина… Может быть, сирени или роз…
— Ароматизатор, — лаконично пояснил Кро. — Создает завесу у входа.
Откуда Вождь об этом знал, было непонятно. Впрочем, за долгую жизнь узнаешь так много всякой всячины, полезной и бессмысленной…
— Богато живут! — пробасил Птурс, принюхиваясь и озираясь. На его широкоскулом лице застыло восхищение, сквозь дубленую кожу пробился румянец. — Богато, клянусь Владыкой Пустоты! На Земле такого и в музее не увидишь!
Не увидишь, молча согласился Вальдес. Музеи, древние соборы, королевские дворцы со всем их содержимым погибли пару столетий назад, в период нашествия фаата. Не все, но многие, что повысило ценность сохранившегося стократно. Поврежденное, разбитое, обгоревшее собирали по крупицам, пытались реставрировать по описаниям и фильмам, но то была работа на века. Конечно, художники нового времени трудились, не покладая рук, и были среди них великие таланты, но другие, чем Рубенс, Эль Греко, Брюллов, Хокусай. Каждый художник — сын своей эпохи, подумал Вальдес, и каждый неповторим… От большинства осталось только имя, и за свои потери земляне мстили долго, упорно и жестоко. Четыре Войны Провала поставили бино фаата на грань Затмения.
— К Хозяину! Скорее к Хозяину!
Тонкие пальцы серва вцепились в его комбинезон. Он зашагал по мягкому покрытию, раздвигая легкие завесы, отбрасывая плети золотистого плюща. Птурс и Светлая Вода топали за ним, роняя на ковер клочья сажи с комбинезонов и боевых перчаток.
— «Ланселот», — спросил Вальдес, поспешая за сервом, — что такое эрца?
— Наркотик. В малых дозах успокаивает и снимает стресс, в больших смертельно опасен.
— Зачем же Хозяин им накачался?
— Нет информации. Лоона эо могут делать все, что пожелают.
— А что делать нам? Есть ли противоядие? И какое?
— Лучевая терапия. Пульт — у хозяйского ложа. Перенести туда Хозяина, затем нажать клавишу.
— И только-то? — буркнул сзади Птурс. — Сервы могли бы справиться. На что эти ленивые ублюдки?
— Сервам нельзя прикасаться к Хозяину. Нельзя входить к нему без зова, — проинформировал «Ланселот» и смолк.
В самом конце отсека был альков с низким круглым диванчиком, над которым мерцало силовое поле. Сквозь эту зыбкую текучую преграду Вальдес едва смог разглядеть маленькую фигурку в позе эмбриона — колени прижаты к груди, голова опущена, узкие четырехпалые кисти охватывают затылок. Существо лежало спиной к нему и не шевелилось.
Он наклонился, осмотрел боковину дивана, крытого то ли мехом, то ли пушистой тканью.
— Ну, и где эта чертова кнопка? Где клавиша?
— Здесь. — Кро вытянул длинную руку с клешней, отодвинул меховой завиток. — Жми, капитан. Твоя заслуга, если спасешь Хозяина.
— А если он загнется? — Вальдес в сомнении приподнял бровь.
— Будешь держать ответ. На то ты у нас и капитан.
