Одна старушка несла старый бархатный фотоальбом с металлическими застежками, молодые парни, как один, тащили компьютеры, ноутбуки и жесткие диски памяти…
И наконец открылась дверь соседней квартиры.
Аглая Михайловна, в отличие от Е. П. Сипухиной, успела полностью одеться и несла в левой руке довольно объемистую черную сумку, а в правой…
Правой рукой она бережно прижимала к груди цветочный горшок с невзрачным, корявым зеленым растением.
Я отступила на шаг, чтобы Наталья могла выглянуть в глазок.
– Алоэ… – сказала она, рассмотрев растение в руках Пашиной тетки. – Самое никудышное из ее комнатных растений…
Я в комнатных растениях не очень понимаю, потому что у матери их не было. Если кто дарил (когда-то давно и такое бывало, но редко) или я из школы приносила отросточек, то цветы тут же вяли и сохли, хоть я их и поливала. А которые не засыхали, то покрывались пятнами, и листья опадали. Помню, соседка тетя Надя только вздыхала и говорила, что климат у нас в квартире для цветов неподходящий, при этом косилась на мать. Потом мать и с ней разругалась.
Так что в цветах я полный профан, но алоэ и правда выглядело уж больно неказисто.
– То-то и оно! – проговорила я торжествующим тоном. – И тем не менее именно его она взяла в первую очередь! Это значит…
– Ты думаешь?
– Я уверена! Наверняка она взяла самое ценное! И в любом случае нам пора действовать. Начинается вторая часть операции!
Я достала из своей сумки заблаговременно приготовленный бледно-голубой хлопковый костюм – стандартную медицинскую униформу, которую позаимствовала у Аиды. Говорила я или нет, что она работает сменной медсестрой в больнице, что рядом с домом.
Я натянула костюм поверх одежды, на лицо надела маску, и мы вместе с Натальей выкатились на улицу.
Возле дома толпились перепуганные жильцы – кто вполне одетый, кто в пижаме или тренировочном костюме, мадам Сипухина – в своем неподражаемом халате.
Перепуганную кошку она прижимала к обширной груди.
Все жильцы возбужденно переговаривались и смотрели на окна третьего и четвертого этажей, из которых валил густой дым.
Долговязый парень в черной водолазке снимал этот дым и одновременно что-то наговаривал в камеру – видимо, делал выпуск своего видеоблога.
Аглая Михайловна со своей сумкой и цветочным горшком держалась особняком, опасливо оглядываясь по сторонам.
Тут завыли сирены, из-за угла выкатилась пожарная машина, из нее тут же высыпали бойцы пожарного расчета. Двое из них начали разматывать шланг, еще двое вбежали в подъезд, чтобы найти основной очаг возгорания.
Тут я заметила, что дым, валивший из окон, начал окрашиваться то в розовый, то в голубой цвет – видимо, в дым-машине были предусмотрены такие цветовые эффекты.
Я понадеялась, что этого не заметит никто, кроме меня.
Как раз в это время в переулок въехала белая машина с красным крестом. Она остановилась рядом с пожарной, из нее выбежали два санитара в такой же, как у меня, голубой униформе.
Они оглядывались в поисках тех, кто нуждался в их помощи.
Я торопливо проскользнула между жильцами, поравнялась с Аглаей Михайловной и озабоченно спросила ее:
– С вами все в порядке?
– Со мной? – переспросила она удивленно. – Конечно, все в порядке! А почему вы именно меня спрашиваете?
– По причине возраста! – ответила я, и встряхнула перед ее лицом платок, в который заранее насыпала щепотку приправы для шашлыка – на самом деле это была смесь перцев (опять-таки взяла у Аиды, у нее каких только приправ нет).
Аглая Михайловна закашлялась, из глаз ее полились слезы. Я замахала рукой медикам:
– Скорее, скорее сюда! Здесь у женщины определенно отравление дымом!
Санитары бросились к нам, на ходу разворачивая носилки.
– Нет… нет у меня никакого отравления… – пыталась возразить Аглая Михайловна, но ей мешали говорить непрерывные приступы мучительного кашля.
– Скорее, у нее может развиться анафилактический шок! – проговорила я озабоченно и попыталась забрать у нее горшок с алоэ.
Она, однако, вцепилась в него мертвой хваткой, и отбивалась от санитаров, пытавшихся уложить ее на носилки.
– Отпус-стите! – визжала она, давясь приступами кашля. – Отда-айте! Отдайте немедленно!
– Женщина, да отдайте вы этот чертов горшок! – процедил санитар. – Не могу я вас с ним погрузить в машину!
– Я его не остав… лю… ни за что не остав-лю… – прохрипела она, и снова закашлялась.
– Видите, она уже задыхается! – проговорила я. – Нужно ей срочно дать наркоз, иначе возможна обструктивная реакция!
– Какая? – удивленно переспросил санитар.
– Не важно! Дайте ей наркоз, а то вы видите, она неадекватно реагирует на попытки оказать ей помощь!
– Неадекватно! – подтвердил санитар, безуспешно пытаясь уложить упирающуюся Аглаю Михайловну на носилки. – Но наркоз по протоколу не положен…
Горшок с алоэ, который она прижимала к себе, он попытался отнять – и тут старуха укусила его за руку…
Санитар вскрикнул, выругался и поднес к лицу женщины тампон, смоченный в остро пахнущей жидкости.
Аглая Михайловна охнула – и застыла, закатив глаза.
Санитары уложили ее на носилки, закатили в машину.
