Я осторожно взяла горшок с алоэ и скользнула в сторону, где меня уже поджидала Наталья.
– Это оно? – проговорила она, не сводя глаз с горшка.
– По крайней мере, я на это очень надеюсь!
– Пойдем проверим…
Мы выбрались из толпы погорельцев, нашли нашу машину, забрались внутрь.
Наталья нашла в машине большой полиэтиленовый пакет, вытряхнула в него содержимое горшка…
В пакет упало вялое, уродливое растение, высыпалась земля…
И туда же упал увесистый замшевый мешочек.
– Вау! – воскликнула Наталья.
Она вытащила мешочек из пакета, осторожно развязала тесемки…
В машине стало заметно светлее – из черного мешочка брызнули лучи искрящегося голубоватого света.
Он был наполнен крупными, необыкновенно красивыми драгоценными камнями.
Мне никогда прежде не доводилось видеть бриллианты такого размера – но я не сомневалась, что это они.
Наталья с потрясенным, просветленным лицом смотрела на бриллианты.
– Надо же, а я до последнего не верила, что они есть…
– Да уж, это точно… – пробормотала я, протянув руку, чтобы потрогать камни, но Наталья быстро завязала мешочек и спрятала его в свою сумку, при этом посмотрела на меня таким взглядом, который мне очень не понравился.
– Извини! – она тут же опомнилась. – Извини, я просто… – Она снова достала камни. – Смотри, если хочешь!
Я с трудом оторвалась от этого увлекательного зрелища, взглянула на улицу…
Пожарная машина уже уехала, жильцы разошлись по своим квартирам. Переулок снова опустел.
И тут я увидела странное создание.
По улице брела, опираясь на палку, крупная сутулая старуха в огромных мужских ботинках.
На ней была коричневая куртка с капюшоном – явно не по сезону. Капюшон закрывал лицо.
В какой-то момент старуха откинула этот капюшон – видимо, он мешал обзору.
Она его тут же поправила, но я успела разглядеть лицо, морщинистое, как у старой черепахи, и блекло-голубые глаза, полуприкрытые черепашьими веками…
Да это же Горыныч!
Надо же, какой маскарад он устроил!
И куда, интересно, он направляется?
Я толкнула локтем Наталью, которая все еще любовалась бриллиантами. Она неохотно оторвалась от них и недовольно повернулась ко мне:
– Что случилось?
– А ты посмотри, кто идет!
– Старуха какая-то…
– Никакая не старуха, а Горыныч!
– Кто?
– Да тот левый антиквар, который вместе с Пашей украл эти бриллианты из тайника.
– Не может быть! – Наталья недоверчиво уставилась на старуху.
– Точно говорю, это он. Я его лицо успела разглядеть. И смотри, куда он направляется.
Фальшивая старуха подошла к подъезду Аглаи Михайловны, воровато оглянулась по сторонам и вошла внутрь.
– Смотрите-ка, он решил еще раз наведаться к Аглае Михайловне! Наверное, как-то узнал, что ее нет дома. Думает, что бриллианты в сейфе за картиной, ну и вообще, хочет обыскать квартиру. Мы его, к счастью, опередили. Так что желаем удачи… он может потратить там остаток своей жизни…
Мы уже собрались уезжать, как вдруг неподалеку остановилась темно-синяя машина, и из нее вышли два хорошо знакомых нам человека.
Это были Ламия и ее длиннолицый спутник Гоша, причем, в отличие от Горыныча, они и не думали прибегать к маскировке.
Сладкая парочка уверенно подошла к тому же подъезду и проникла внутрь…
А что тут трудного, если дверь после пожарных нараспашку. Кстати, пожарные уехали сердитые, поскольку, ясное дело, не нашли очага возгорания. Впрочем, они не больно и искали, иначе бы сунулись в ту бесхозную квартиру.
А дым-машина отключилась сама, так что теперь в подъезде все было относительно тихо. Потом ее заберем.
Узнав Ламию и ее напарника, мы переглянулись.
– И эти туда же… – протянула я. – Кажется, здесь весь город собирается. Мне даже как-то жаль Горыныча…
– А мне нисколько не жаль! – фыркнула Наталья.
Я немного подумала и сказала:
– Мы ведь оставили в той квартире «жучок». Так что можем снова включить его и послушать, что там творится…
Я достала телефон, открыла приложение, связанное с «жучком», включила динамик.
Сначала ничего не было слышно, потом раздался характерный щелчок – видимо, Горыныч открыл сейф…
Потом послышался разочарованный возглас: он убедился, что в сейфе ничего нет, кроме клоуна.
Затем послышались какие-то непонятные звуки, наверное, он в сердцах перерывал вещи Аглаи, что-то швырял на пол, а затем…
Затем чуть слышно скрипнула входная дверь, и Горыныч испуганно вскрикнул.
– Кто вы? Как вы сюда попали?
– Тише ты! – проговорил Гоша. – И не рыпайся, знаешь ведь, что Лама этого не любит…
– Ламия! – оборвал его женский голос. – Сколько можно повторять – я не Лама, а Ламия!
– Ламия, Ламия! Главное, не горячись! – примирительно проговорил Гоша и продолжил жестко: – Ну ты, выкладывай! Нашел что-то?
– Я не понимаю, о чем вы говорите…
– Ах не понимаешь? – взвизгнула Ламия. – Ну сейчас я с тобой разберусь… сейчас ты у меня все поймешь…
– Ламочка, подожди, нам он непременно живой нужен, и по возможности целый, а ты его сейчас выведешь из строя… как тогда, с приятелем его, Пашкой Сыроедовым… если бы ты тогда с ним не поспешила, камни бы давно у нас были! – в голосе Гоши слышались прямо умоляющие нотки.
– Так это ты Пашку пришила? – вскрикнул Горыныч.
