Тем временем Григорий Семенович сдержал свое веское слово, и тренировки для нас, боксеров, помчались с утроенной силой. Сборы — это и так, мягко выражаясь, не курорт, а после наших вечерних выкрутасов тренеры старались выжать из нас все соки, чтобы не оставалось сил и дури на подобные приключения. Выходной за все время сборов нам дали всего один — и тот мы по большей части провели, валяясь пластом на своих кроватях, максимум выходя подышать воздухом рядом с корпусом. Каждый день начинался с пробежки, затем была легкая тренировка, после обеда — дневной сон и основная, вечерняя тренировка. При этом стоит заметить, что «легкая» тренировка называлась таковой только по сравнению с вечерней. На самом же деле там тоже приходилось изрядно впахивать, и отлынить не было никакой возможности. Как только кто-то пытался ослабить себе нагрузку хотя бы в каких-то мелочах, тренер, который в данный момент вел занятия, тут же обращал на это внимания. После небольшого напоминания о последствиях хулиганства незадачливому атлету ничего не оставалось, как только вернуться в общий режим тренировки.
— Запомните, орлы, — приговаривал Григорий Семенович, — прохаживаясь между нами в тренировочном зале и наблюдая, как мы изнемогали от непривычных упражнений. — За вас никто в этой жизни ничего делать не собирается! Все только сами, своими собственными усилиями! Если вы думаете, что, смухлевав на тренировке, сэкономили силы и чего-то там для себя выиграли, то зря. Ничего вы не выиграли, потому что в нашем деле результат зависит только от вложенных усилий. Сегодня вам кажется, что вы такие хитрые и вообще молодцы, а во время боя вы вдруг почувствуете, что ваше тело вас не слушается и не хочет делать того, что вы пытаетесь его заставить.
— Так оно уже не слушается, Григорий Семенович! — из последних сил простонал Сеня, пытаясь выполнить упражнение, которому я его научил и переставить ногу точно в намеченную точку.
— Так это оно с непривычки, — парировал тренер. — Или что, вы думаете, что все тренеры тут — такие монстры и живодеры, что им нравится над вами издеваться, что ли? Каждый из нас пытается уберечь вас от тех ошибок, которые когда-то наделал сам — вспоминайте об этом всякий раз, как только вам начнет казаться, что тренировки какие-то слишком перегруженные и тяжелые.
Кстати, насчет тренеров — для большей эффективности, а также чтобы работа не была совсем уж монотонной, они поделили между собой наше время. По четным числам мы тренировались под руководством Григория Семеновича, а нечетные отдавались тренеру, выделенному под весовую категорию. При этом наш Семеныч делал основной акцент на общую физическую подготовку, а вот «выданный» тренер отрабатывал с нами различные технические премудрости.
Надо сказать, что словосочетание «общая физическая подготовка» у несведущего человека вызывает ассоциации с обычной физкультурой. На самом же деле все обстояло намного сложнее. Так, однажды Семеныч, размяв нас как следует, подвел к канату, подвешенному к потолку.
— Ну что, бойцы, — торжественно объявил он, поблескивая в руке секундомером. — Сегодня у нас с вами состоятся соревнования! Мы будем засекать, кто быстрее всех залезет по канату на самый верх!
— А призы будут? — выдал какой-то острослов. Григорий Семенович строго поглядел на него.
— Приз будет один, — ответил тоном участкового, отчитывающего районного хулигана. — Только не для победителя, а для проигравшего. Кто взберется по канату медленнее всех, тот сегодня будет мыть полы в зале для тренировок. Ну как, устраивают такие условия? Вдохновляют?
Как будто у нас был выбор! Впрочем, не мыть полы тоже было достаточным стимулом постараться: если после всех нагрузок еще и полы в зале драить — тут уж впору было бы еще один выходной себе выпрашивать. Поэтому все выкладывались даже не на сто, а на двести процентов! Такой старательности у наших бойцов я давно уже не наблюдал — никакие соревнования не сравнятся!
— Вот если бы Семеныч так же перед тренировкой с борцами объявил, — шутливо заметил Лева, — я бы, наверное, там тоже не жаловался. Так неохота полы мыть, что я был готов несколько раз на этот чертов канат взбираться и спускаться обратно!
— Что же ты за спортсмен такой, — так же в шутку ответил ему я, — что тебе для хорошей работы обязательно какой-нибудь стимул нужен, да еще и отрицательный!
— А отрицательный — это как? — не понял Лева.
— Ну это когда тебе не награду дают за отличные результаты, а наказания лишают, — объяснил я.
— А-а, — улыбнулся Лева. — Это да. Но я сегодня сам себе удивился, насколько у меня второе дыхание открылось. Как будто бы какие-то сверхспособности прямо обнаружились, едва только про мытье полов услышал!
Мысленно я улыбнулся еще шире, внутренне аплодируя педагогической находчивости нашего Григория Семеновича. Все-таки тренерская работа, если к ней не относиться формально, а добавить изобретательности и фантазии, открывает в себе неограниченный простор для творчества.
