Дальнейший разговор с сотрудниками нашей доблестной милиции происходил уже совершенно в другом ключе. Заручившись таким образом поддержкой милиции и заверениями в том, что преступники будут обязательно пойманы, а Роме, Томе и мне ничего не угрожает, я, довольный, вышел из отделения и направился к нашему общежитию. Там увидел знакомую фигуру добывателя Левиных боксерок и якобы спортивного журналиста Гоши Пегаса. Он бродил взад и вперед вдоль входа и то и дело поглядывал на дверь. Его несколько сгорбленная поза говорила о том, что он предпочел бы оставаться никем не замеченным, но спрятаться таким образом, чтобы дверь в общагу хорошо просматривалась, здесь было попросту негде.
Заметив меня, Гоша изумился и дернулся было в сторону, но в следующую секунду здравый смысл взял в нем верх и он попытался изобразить на своем лице какое-то подобие улыбки.
— Ой, здравствуйте! — фальшиво пропел он, приближаясь ко мне и нерешительно протягивая трясущуюся руку.
— Привет-привет, — недобро проговорил я, не обращая на его руку никакого внимания. — Ты чего тут трешься? Меня высматриваешь или кого-нибудь еще?
— Я? Высматриваю? — на Гошиной физиономии нарисовалось недоумение, не менее фальшивое, чем его же улыбка. — Да ну что вы! Я просто тут прогуливался, да и все. Погода сегодня вон какая хорошая, а? Одно удовольствие гулять! Люблю, знаете ли, вот так не спеша пройтись по замечательному Ростову, полюбоваться его видами…
— Ты мне зубы-то не заговаривай, — решительно оборвал его я. — Прогуляться он любит. Взад-вперед вдоль нашей общаги, да.
— Да ну что вы, в самом-то деле! — повторил Гоша, снова сменив выражение своей морды, на этот раз на притворную обиду. — Честное слово, я просто прогуливался неподалеку! А что возле вашего общежития — ну девушка здесь прошла симпатичная, я и не удержался, проводил ее! Разумеется, только взглядом, не подумайте чего дурного.
— Что же дурного в том, чтобы проводить понравившуюся девушку, если она не против? — насмешливо переспросил я.
— Да нет, нет, конечно же, ничего, просто… эээ… просто, ну… — похоже, Гоша в очередной раз запутался в своих легендах и тупо замолчал, уставившись на меня и как будто бы ища в моем лице поддержки.
«Да, братец, хреновенький из тебя аферист-то», — подумал я про себя. «Смыться с бабками как следует не можешь, запутать следы тоже, людей выслеживаешь так, что только слепой тебя не заметит, правдоподобную версию — и ту придумать не в состоянии! Да любой школьный хулиган тебя обставить может в каждом из этих дел. Как же ты в банду-то попал, болезный? Не иначе на крючок тебя посадили за какие-то грехи…»
Вслух я, разумеется, ничего из этого Гоше не высказал. Но, судя по всему, Пегас по моему выражению лица понял, что он выдал себя с потрохами, и теперь он имел вид крайне растерянный и сконфуженный. Ежу было понятно, что возле общаги он трется с целью выследить меня или Сеню с Левой. Но признаться в этом напрямую означало для него сдать себя с потрохами. Как говорится, признание — царица доказательств.
А делать этого он ни в коем случае не хотел, потому как находился в крайне невыгодном для себя положении. Никаких дружков-бандитов сейчас поблизости не наблюдалось, а в режиме «один на один» он мне не то что проигрывал — он даже не начинал играть. Я бы прижал его к асфальту за одну секунду, и он это прекрасно понимал, потому и не пытался рыпнуться, ожидая, что будет происходить дальше.
— Ладно, — выдержав продолжительную эффектную паузу, проговорил я, глядя ему прямо в глаза. — Значит, Гоша-Пегас или как там тебя по-настоящему, не знаю, слушай меня сюда внимательно.
— Да, да, — залепетал Гоша, всем своим туловищем устремившись в мою сторону. Само внимание! — Я слушаю вас!
— Ты, Гоша, заварил очень нехорошую кашу, — начал я. — И даже если заварил ее не ты, то именно тебе придется стать ее первой жертвой.
— Что вы имеете в виду? — побледнел Гоша.
— Я имею в виду, — отчеканил я с интонациями следователя, заполучившего в свой кабинет опасного рецидивиста, — что твои дружки, когда кипиш начнется, от тебя первого избавятся. Ты для них — шестерка, исполнитель, винтик. А винтики нужны только на время конкретной задачи. Потом их утилизируют. Я ясно излагаю?
Гоша молча сглотнул, продолжая с тревогой глядеть на меня.
— Ну так вот, — продолжил я, насладившись произведенным эффектом, — Сейчас для тебя есть только один шанс выбраться из всей этой клоаки целым и невредимым.
— Какой? — робко пискнул Гоша.
Я снова помолчал и ответил:
— Ты должен слить то место, где собираются участники вашей шайки-лейки.
— Но я не могу, — взмолился Гоша. — Как же я… они же меня… ну вы же понимаете, что…
