И Сеня не подвел. Он протиснулся внутрь круга, сообразив, куда все исчезли с танцпола.
— Перчатки, Мих!
Запыханный толстяк вручил мне перчатки и тут же растворился в круге зрителей.
— Чтобы тебя ненароком не зашибить, — улыбнулся я, произнеся это достаточно громко, чтобы услышали присутствующие.
Лев выпучил глаза, опешив, но надеть перчатки мне всё-таки дал. Ухмыляясь, подождал, пока я натяну их на руки с помощью Шмеля (он завязал шнуровку).
И да, в-четвертых, что, пожалуй, самое главное… когда ты дерешься на голых кулаках, любая контактная защита (кроме уклонов и нырков) заканчивается ой как плохо. А вот за счет боксерских перчаток ты очень даже хорошо перекрываешься, и по тебе куда сложнее плотно попасть.
На это и делался мой рассчет.
Ну, погнали наши городских.
— До первой крови! — Шпала запоздало объявил «пацанские» правила.
— А это как получится, — пробурчал с гаденькой улыбкой Лев.
— Лежачего не бьем, а если хочешь сдаться — стучи! — вставил кто-то веское слово.
Последнее было милостиво адресовано мне. Никто даже не допускал исход, при котором я одолею эту тройную гору мышц.
— Ага! Сначала я ему по башке постучу! — Лев отодвинул Шпалу, чтобы ничто наконец не мешало драке.
Понятно, что никакого спортивного начала Лев в нашем бою не видел. Потому он даже не удосужился встать в нормальную стойку. Конечно, на фига? Шахматист против боксера — все равно что мопс против крокодила. Так, поднял руки проформы ради и попер на меня словно локомотив. Головой вперёд — неосмотрительно. Тактики никакой, если не считать оголтелого желания срубить меня с одного удара и втоптать в землю катком. Но обломается пионер…
— Размажь его!
— Мочи!
Публика перевозбудилась. Что нужно народу? Хлеба и зрелищ! На ужин все плотно поели, а вот зрелище легкомысленно обещал дать Лев.
В прежней форме я усадил бы его на пятую точку первым же встречным ударом, благо дыры между его кулаками были километровыми, хоть фигуристку в выбросе кидай. Плюс опущенное плечо, и печень на обозрении, как на выставке Ван Гога.
Но тогда — это не сейчас. А сейчас — это здесь… Я хорошо понимал, что в перчатках, формально десятиунциевых (а по факту — там, где ударная поверхность, почти нет набивки), у меня не хватит мощи решить вопрос разовым ударом. Лев поднимется, соберется в кучу, уже без понтов будет нападать и технику подключит, и тогда мне точно несдобровать.
Выход был один. Я высоко поднял руки, поставил на место локти и плечи, полностью перекрывшись от голых кулаков соперника. Ну и для верности согнулся бубликом. Главное натиск первый сдержать, а дальше — есть мысля!
Первый же мощный удар прилетел в перчатку, меня болтануло, как неваляшку, но упасть не дал второй удар, который меня в полете подобрал и выровнял. Лев лупил со всей дури, отводя руки и вкладывал всю силу и свою массу в каждый удар.
Я слышал его по-настоящему львиное рычание на каждом выдохе. Парень разъярился не на шутку. Лупил будто в последний раз в жизни…
Я выстоял, но пришлось тяжко. Стартовым натиском он заставил меня дезориентироваться и искать пятый угол. Я несколько раз натыкался на толпу пионеров, но дети — они куда кровожадней взрослых, поэтому меня плотно взяли в кольцо.
Большие перчатки помогали хорошо защищаться и, как перчатки инфилдера, ловили кулаки Левы, будто бейсбольный мяч.
— Получай, козел! — шипел Лев, взвинчивая темп. — Ты не знаешь, с кем связался!
Мне только этого и было надо. Не знаю, сколько придется отлеживаться после такой трепки и во что превратятся мои руки, но я вполне осознанно принимал весь урон из глухого блока. И чем сильнее были удары Льва, тем ближе я оказывался к поставленной цели. Прилетало настолько сильно, что несколько раз пришлось поднять колени для защиты, не по правилам — да, но хотелось хоть как-то смягчить удары.
Не знаю, сколько продолжался натиск, но после очередного сумасшедшего свинга меня бросило на землю. Я больно ударился локтем, прикусил капу.
— Первая кровь! Первая кровь!
Шпала втиснулся между нами, оттеснив Льва.
— Все, сдаешься? — Шпала вылупился на меня.
Я молча помотал головой. Еще чего не хватало. Я пока даже не начинал. Тогда Шпала решил, что хочет получить свою минутку славы, и возомнил себя рефери:
— Раз, два, три!.
Он начал отсчитывать мне нокдаун с настолько невозмутимым выражением лица, что позавидовал бы Миллс Лейн. Лева пренебрежительно и победоносно хмыкнул и отошел на несколько шагов, видимо, посчитав, что со мной все кончено. Продолжить у шахматиста, конечно, не хватит духу, ни сил.
Как бы не так, я пользовался моментом и несколько секунд сидел на земле, приходя в себя. Голова не плыла, он ни разу не попал вчистую (иначе я бы не сидел, а лежал), но передышка определенно требовалась. Я коснулся перчаткой лица и увидел, что, несмотря на защиту, у меня течет кровь носом. Но главное, что и у Льва легкие оказались отнюдь не без размера. Он переминался с ноги на ногу, опустив руки, а грудь быстро вздымалась вверх-вниз. Ага… Для него это был тревожный сигнал.
— Семь! — выдал Шпала.
