Мы обогнули здание и забежали с торца. Там действительно было приоткрытое окно. Сеня, видимо, зная эту «кухню», уверенно раскрыл его нараспашку.
— Ты откуда знаешь, что окно тут открыто? — улыбнулся я.
— Ну-у… знаю.
По красноречивому ответу я быстро смекнул, что Сеня не только ходит купаться на речку во время дневного сна, но и не прочь залезть в столовую для внепланового перекуса.
Ладно, это все лирика. Я подошел к окну, встал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Внутри не было ни души. Мама Сени приходила в столовку не раньше семи. Полтора часа ей вполне хватало, чтобы приготовить на всех завтрак. Не без помощи конечно кухработниц и дежурных из числа пионеров.
Без помощи залезть на кухню было довольно проблематично, поэтому я попросил Сеню подсадить. Тот подхватил меня под мышки и поднял. Сделал это толстяк с такой легкостью, что у меня сложилось впечатление — при желании он мог закинуть меня в столовую, особо не напрягаясь. Еще раз отметил про себя отличные силовые задатка друга.
Я закинул ногу на подоконник, забрался на него и, усевшись удобнее, показал, что готов забрать груз.
— Держи!
Сеня схватил мешок, поднял, я ухватился и через мгновение поставил добычу на пол в кухне.
— Ты сам-то залезешь? — уточнил я у толстяка.
Тот показал большой палец, дескать, щас, смотри, как могу. Попятился шагов на пять от окна. А потом с разбегу подпрыгнул и рухнул животом на подоконник. На кухне аж посуда звякнула. Зато еще через пару секунд Сеня, пыхтя, завалился внутрь. К тому времени меня осенило гениальной мыслью.
Я оглядел святая святых всех местных запеканочных гурманов, увидел ту самую кастрюлю, которая перевернулась вчера. Подошел и заглянул внутрь.
Пусто.
Я взял кастрюлю и потащил к раковине. Включил на полную холодную воду.
— Миха, ты че делаешь?
— Как чего, будем варить компот! — безапелляционно заявил я. — Наш косяк, нам его и исправлять.
— Да ну… — трухнул Сеня. — Мы?
— Ну да!
Я прокрутил холодную воду и распорядился оттащить кастрюлю к плите. Тот помялся, но пошел поручение выполнять.
— А че не полную налил? — осведомился он.
Как будто от этого она стала бы легче. Я пояснил:
— Так туда еще черешню добавлять.
Я же, пока Сеня тащил неподъемную (для меня нынешнего уж точно) кастрюлю, зажег на плите самую большую конфорку. Огромная кастрюля встала на нее, как влитая. Чтобы вода быстрее закипела, я накрыл кастрюлю крышкой и довольно потер руки.
— Я помою ягоду, а ты найди сахар.
Пока Сеня искал названное, я принёс ягоду к столу и высыпал. Взглянул на то, что осталось от сениной футболки, пожал плечами и бросил уже как ветошь на пол.
— А мы точно успеем до мамкиного прихода?
— Помнишь, ты про юбочку говорил? — я хлопнул его по плечу.
— Понял…
Нашли сахар. Подойдя к мешку с кружкой в руке, которой собрался черпать песок, я задумался. Вопрос такой — сколько сахара надо добавлять, чтобы у неизбалованных пионеров в одном месте не слиплось? Методом научного тыка сыпанул несколько кружек сахара — хватит с головой. Сам я сахар не любил и давно исключил из своего рациона. Но тут сладенького хотелось. Все же я ребенок.
Вода в кастрюле закипела. Ягода уже бурлила внутри. Еще минут десять, и можно смело выключать. Время засекать было не по чему, поэтому засеку «на глазок». Но слишком уж все проходило гладко. Жизнь убедительно научила меня — когда у тебя все слишком хорошо, непременно жди жопу. Опыт и на этот раз не подвел.
— Мих… — послышался испуганный шепот Сени.
— Ну? — откликнулся я. — Ты чего в штаны наложил?
Толстяк стоял у окна и теперь резко присел на корточки, как будто увидел за окном Чёрную руку (с ней, как и с матерящимися ежиками, мне только придется разбираться вечером).
— Там мамка с директором идут!
— Куда?
— Сюда, блин!
Кажется, лимит приключений мы всё-таки не исчерпали, а вот удача где-то прохудилась и больше не укрывала нас.
— А чего это они так рано? — возмутился я.
— Ну все, мы пропали! — Сеня, как обычно, начал сгущать краски и от страха пунцовым сделался.
Я подошел к окну, выглянул так, чтобы остаться незамеченным, и увидел, натурально, директора с мамой Сени. Они шли прямиком в столовую. Оставаться здесь было небезопасно.
— Че делать? — заистерил толстяк.
— Снимать трусы и бегать. Валим на фиг! — я бросился к окну и тут же перемахнул через подоконник.
Судя по топоту, раздающемуся сзади, Сеня рванул следом.
— А мы компот не выключили!
Мы оказались на улице и притаились. Толстяк испуганно таращил глаза.
— Как же так, за такими вещами надо следить! — послышался приближающийся голос нашего директора. — А если бы вода попала в розетку? Представляете, что бы произошло? Остался бы весь лагерь без света…
— Я совершенно не специально, Савелий Иннокнетьевич, — отвечала женщина.
Она не возмущалась и не оправдывалась, голос её был, на удивление, очень мягким и спокойным. Я рискнул, поднялся на цыпочки и решил подсмотреть, как дальше будут развиваться события. Заглядывал не в окно кухни, а в соседнее окно, там директор и мама Сени остановились. Они стояли друг против друга, и, как мне показалось, расстояние между ними было далеко не рабочим. Опа…
