— Я тоже, я тоже! — Изабель шлепает Лолу по руке. — Я пыталась улизнуть из дома, но меня поймала мама…
— Ага, и она не давала мне спать всю ночь, присылая сообщения каждые пять минут! — влезает в разговор Хьюго, преувеличенно громко вздыхая. — А еще слала ролики с Ютьюба про места, которые она вдруг решила посетить!
— Да, а потом все закончилось Скайпом, — добавляет Изабель. — Хьюго рассказывал, где нам следует побывать, и нашел еще кучу новых мест!
— Мэтти, я тоже пыталась тебе писать, но ты не отвечал! — с притворным возмущением замечает Лола. — Как ты вообще мог уснуть?
Конечно, Матео немного успокоил ее тон и поведение, но он не может не замечать ее наигранного веселья, отчаянной попытки вести себя так, будто ничего не случилось и между ними все как прежде.
— Я вымотался, — признается он и тоже смеется, исполняя свою роль. — Но мне снились ужасные сны: как будто я проспал, и вы улетели без меня.
— Мы бы никогда так не поступили! — Лола обвивает его рукой и притягивает к себе, чуть не опрокидывая назад. — Если нужно, мы бы вытащили тебя из постели, посадили в огромный рюкзак и…
— Ай! — вскрикивает он и в то же время смеется, когда прядь его волос попадает Лоле в часы. — А если серьезно, ребята, это было действительно ужасно. Я резко просыпался и вскакивал с постели! — Ради правдивости истории ему приходится преувеличивать, и они все вместе смеются громче положенного.
— Не могу себе представить такого Мэтта… — Хьюго изображает, как его друг постоянно выскакивает из постели.
В это мгновение Матео осознает, что их переполняет адреналин, опьяняет волнение, слова отскакивают от одного к другому, проносятся мимо с такой силой, что кажется, будто они сейчас взорвутся. Им приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы держать себя в руках, не торопиться и не повышать голос, обсуждая более насущные вопросы: регистрацию и прохождение длинных очередей в пункте досмотра.
— Гейт двенадцать, гейт двенадцать! — взволнованно вскрикивает Изабель.
Все взгляды устремляются к табло.
— Черт, это же в самом низу. Быстрее! — кричит Хьюго.
В суматохе они начинают собирать толстовки, куртки, сумки и рюкзаки. Потом несутся по длинным коридорам, устланным коврами, чтобы избежать очередей на посадку, но Изабель вдруг роняет солнечные очки. Потом Лола теряет сандалию и врезается в рюкзак Хьюго головой, когда тот резко останавливается.
— Вон он, вон он!
— Нет, это одиннадцатый гейт!
— На той стороне двенадцатый — ты что ослеп?
— Да заткнись!
— Быстрее, быстрее!
— Черт! Где мой посадочный талон?
В перерывах между истерическим смехом они наконец находят нужный им гейт, даже умудряются встать в начало очереди и проходят по телетрапу в салон самолета.
Хьюго практически выбивается из сил, затаскивая рюкзак Изабель на верхнюю багажную полку.
— Господи, что у тебя там? Кирпичи?
Матео подает Лоле руку.
Наконец все вещи убраны, и теперь можно сесть: Матео с Лолой — по одну сторону узкого прохода, а Изабель с Хьюго — по другую.
Когда самолет начинают заполнять пассажиры, ищущие свои места, толкающиеся, запихивающие багаж на полки, Матео затихает и смотрит в окно. Сидящая рядом с ним Лола тревожно поглядывает на него краем глаза. С мучительной ясностью он ощущает на себе ее испытующий взгляд, но делает вид, будто не замечает, пытаясь сохранять безразличное выражение лица. Рассказав ей четыре дня назад о случившемся в Брайтоне, он смог взять с нее обещание больше не поднимать эту тему, чтобы ему не пришлось об этом думать — по крайней мере, на время каникул. Но волнение и адреналин постепенно спадают, и ему стоит немалых усилий поддерживать спокойствие и жизнерадостность. Упершись локтем в подоконник, он покусывает ноготь большого пальца и пытается успокоиться, взгляд, устремленный в маленький иллюминатор, прикован к серой взлетно-посадочной полосе и длинным низким зданиям, вытянувшимся на утреннем горизонте. У сидящих с другой стороны прохода Хьюго и Изабель бурный энтузиазм напротив не ослабевает, они оживленно болтают, шутят и дразнятся. Взглянув на них, Матео вдруг с болью осознает, как разительно отличаются его и их состояния и как трудно выбраться из поглощающего тебя мрака.
— Разве ты не рад?
Пока пассажиры рассаживаются, Изабель смотрит на него из-под тонких косичек, в которые заплела свою отросшую челку. Она смачно жует жвачку и с раздражающим звуком щелкает языком. Но в ее голосе слышна легкая обида, как будто он не слишком старается.
— Конечно, рад! — Отвернувшись от окна, он вынуждает себя принимать участие в беседе. Одаривает Иззи радостной улыбкой и вскидывает брови в подтверждение своих слов. — А ты?
— А ты как думаешь? — смеется она.
Сегодня она ведет себя громче обычного. Загорелая, пышногрудая. Ее облегающий красный топ едва прикрывает лифчик, а короткая юбка украшена маленькими бусинками, нашитыми в виде сердечек. Матео отводит взгляд и встречается глазами с Лолой. Уголки ее губ вопросительно дергаются вверх, словно она спрашивает, все ли с ним в порядке. В ответ он выдавливает ободряющую улыбку.
