– По части глупостей и наслаждений ты за меня и за себя постаралась, - огрызнулась Лариса. - И потом, я - далеко не девочка. Сорок два уже, если ты забыла.
– Вот именно, ты всегда была ответственная и серьезная. А что в старости вспомнишь? Золотую медаль? Красный диплом? Ни котенка, ни ребенка. Я помру – над кем трястись будешь? И самой-то не надоел этот героизм на трудовом фронте? - О, эту заезженную пластинку Лариса знала наизусть! Но тут мама включила вечный хит: - А вот эти бока?
– А если и надоело? - Лариса побледнела от обиды. И было даже непонятно - работа ли надоела, лишний вес или вечные «Посмотри на себя». Не только от мамы.
- Из бронтозавра ящерку сделать невозможно, - припечатывает Лариса, сидя передо мной.
– Лариса, главная задача пластического хирурга - не столько уменьшить вес, сколько изменить контуры тела, гармонизировать фигуру. Я бы посоветовал вам перед операцией, если вы решите ее делать, снизить вес.
– На сколько килограммов нужно похудеть?
– Точного ответа у меня нет - чем больше получится, тем лучше. Это очень непросто, но позволит нам потом достичь максимального эффекта.
Лариса смотрела на меня недоверчиво. Она пришла с проблемой, но не верила, что ее можно решить.
– Знаете, сколько мне лет? Сорок два. Знаете, сколько я вешу? Больше 100 килограммов. - Она с вызовом посмотрела на меня - что я скажу на это.
– Сорок два года - прекрасный возраст. Как сказано в одном хорошем фильме: «В 40 лет жизнь только начинается». Давайте вы пройдете за ширму, разденетесь, а потом перед зеркалом покажете и детально расскажете мне, что вас не устраивает в фигуре.
– Меня в моей фигуре не устраивает примерно все.
– Давайте посмотрим, что конкретно.
– Ну что, проведем диагностику этого трактора, - усмехнулась она, взяв обеими руками нижнюю часть своего живота.
Лариса встала перед зеркалом в белье. Весь ее вид говорил: «Ну что изменилось? Вы ожидали увидеть супермодель?!»
Она вытянула губы.
– Знаете, как меня на работе называют за глаза? Хрю Павловна.
– А кем вы работаете? - спросил я, чтобы вовлечь Ларису в разговор.
– Финансовым директором крупной компании.
– Уверен, что на такой должности вы принимаете сложные решения, - я говорил искренне.
– Хрю, - рассмеялась она, а потом спросила: - То есть сало убрать можно?
Я улыбнулся и кивнул:
– После того как вы сбросите вес, мы можем провести липосакцию там, где объемы не уйдут, а также понадобится абдоминопластика. Это операция по улучшению внешнего вида живота.
– Доктор, я все знаю про ваши абдоминопластики. Я университет окончила с красным дипломом, умею находить информацию.
– Прекрасно. Люблю подкованных пациенток. - Мне хотелось приободрить Ларису. Я понимал, что приехать ко мне, раздеться и поговорить о своих проблемах - все это трудно ей далось. - Сейчас я не могу написать план операции, все будет зависеть от того, насколько получится снизить индекс массы тела.
И тут я заметил, что она начала сминать край своей рубашки. Отвела взгляд в окно. Снова перевела его на потолок. Потом в пол. Спросить в лоб, что не так, я посчитал грубым.
– У вас есть еще вопросы? - мягко уточнил я, стараясь поймать ее взгляд. Она посмотрела на меня, и я заметил, что сильная, властная женщина, которая умеет контролировать и добиваться целей, стала блеклой пугливой тенью себя. У нее дернулся подбородок, она начала зачем-то отколупывать лак на идеально накрашенных ногтях.
– А это больно?
– Лариса, операция проходит под наркозом.
– Это понятно. В смысле после операции?
В этот момент мне в голову начали приходить описания, которые я слышал от пациенток после операции. Со скалы упала. Трактор переехал. Однажды две женщины, прилетевшие с Крайнего Севера, сказали, что состояние - будто ломом отметелили. Да, бывает и легкая боль, которую сравнивают с тем, что чувствуешь после интенсивной тренировки, - «Как будто в зале перекачалась». Что из этого сказать Ларисе? Что она готова услышать? В любом случае неправильно убеждать пациента в безболезненности операции. Поэтому я честно сказал:
– Потом возможны болевые ощущения, но мы с ними справляемся с помощью препаратов.
Она поджала губы, сжала пальцы в кулак - иногда так делают, чтобы не плакать в неподходящей обстановке. И в этот миг я понял, что говорю не с Ларисой: мой настоящий собеседник сейчас - ее страх.
