– Точно! А мы вообще в первый же вечер с Лебедкиным и Митраковым поехали к Волге, – согласился Паша. – Представляю, что чувствовала Надежда. Но это понимаешь уже сейчас, а тогда…
Беседа текла сама собой, и было на удивление уютно. Кофе принесли вкусный, к нему заказали мороженое и мини-десерты. Играла тихая ненавязчивая музыка, интерьер украшали пушистые искусственные еловые ветки и красные шары.
От воспоминаний перешли к праздничным дням, потом к погоде, потом как-то так получилось, что Ника спросила Соню про керамику и выразила желание посмотреть ее изделия. Они договорились созвониться после праздников.
Неловкостей в беседе, которых так боялась Ника, не появлялось. Пашка рассказывал Антону о новом препарате, Свешников слушал внимательно. Оказалось, что тем для общего разговора было достаточно. И никто не лез друг к другу с ненужными расспросами, напоминающими допрос, как это часто делают слишком любопытные люди.
Когда они вышли на улицу, уже стемнело и шел снег. Соня с Антоном, держась за руки и о чем-то разговаривая, направились к своей машине. Ника некоторое время провожала их взглядом.
– Знаешь, – сказала она Паше, – им очень повезло друг с другом. В том мире, где он живет, идет постоянная игра на выживание и почти нет искренности. Я за свою практику много чего видела, скрытого за люксовым лоском. Это очень жестокий и беспощадный мир. А Соня… для нее он все тот же Антон, как в детстве. Просто человек, а не лицо с обложки бизнес-журнала.
– Возможно, по этой же причине он участвует и в нашем чате. Иногда хочется быть обычным человеком, а мы помним его именно таким.
Антон с Соней скрылись из вида, Паша повернул к себе Нику и поправил на ее лице очки.
– Каждый раз, когда ты их надеваешь, мне кажется, что я целуюсь со старостой.
– Да? И как ощущения?
– Я бы сказал, острые.
