______________
* "Прус I, - пишет о псевдониме писателя современная польская писательница Мария Домбровская, - это герб обедневшей семьи Гловацких, последний пустячный обломок ее шляхетства, стоил лишь того, чтобы подписывать им пустяковую, как думал автор, писанину. Предчувствовал ли Александр Гловацкий, что поднимает это истлевшее прозвание до чести быть одним из величайших польских имен?"
Действительно, в ранних вещах писателя комизм был чаще всего комизмом положений, забавных случайностей и нелепостей, юмор был грубоват, подчас граничил с фарсом, непритязательной карикатурой. Но обращение к юмору не осталось случайным эпизодом в писательской биографии Пруса. В ряде самых программных и социальных его произведений, написанных спустя годы, юмор выступает как необходимый и важный компонент авторского восприятия и изображения действительности. Юмор зрелого Пруса служит большому замыслу: оттеняет, обогащает, приближает к читателю гуманистическую позицию автора, еще более "очеловечивает" его героев, помогает установлению меры вещей, иногда становится на службу язвительному обличению.
Эту совместимость "серьезного" содержания с юмором Прус начинает постепенно открывать уже и в ранних своих рассказах. Даже непритязательные его юморески содержат немало интересных наблюдений, выразительных бытовых и психологических деталей. Из нелепых фарсовых ситуаций у него складывается подчас общая картина жизни обывательской среды, жизни нелепой, застойной, лишенной осмысленного содержания. Случается, что в рассказе, действие которого - цепь забавных недоразумений, основой, на которой недоразумения эти возникли, оказывается факт далеко не шуточного и не случайного порядка, например, жесточайшая нужда героев. Генрик Сенкевич в рецензии на рассказы Пруса пишет, что на дне юмора Пруса, "такого веселого и искреннего, лежат слезы".
Рядом с легкими шуточными рассказами появляется все больше таких, как "Жилец с чердака" (1875), "Дворец и лачуга" (1875), "Сиротская доля" (1876) и другие, где затрагиваются уже жгучие общественные проблемы, изображаются трагические людские судьбы. В рассказах Пруса начинают звучать язвительная критика шляхты ("Деревня и город", "Анелька"), негодование по поводу нечеловеческих условий жизни городской бедноты ("Дворец и лачуга", "Сочельник", "Шарманка", "Бальное платье" и другие). Одним из первых в польской литературе писатель заговорил о нарождающемся польском пролетариате ("Жилец с чердака", "Михалко"). Суровым обвинением обществу явились его рассказы о горькой доле детей городских и деревенских бедняков ("Сиротская доля", "Антек", "Грехи детства", "Шарманка" и другие).
Современному читателю бросится в глаза портящий некоторые рассказы Пруса налет сентиментальности и мелодраматизма. Но не надо забывать, что они создавались в тот период творчества писателя, когда увлечение позитивистскими идеями часто выражалось у него в стремлении поразить читателя из образованных классов зрелищем бедняцкого горя, пробудить в нем сочувствие к доле "меньшого брата", в период писательской молодости Пруса, только еще вырабатывавшего свою художественную манеру.
Прус считал закономерным приход в литературу героя-труженика. "Если прежде героями романов были князья, графы и вообще лица благородного происхождения, а самой распространенной темой - любовь, то теперь героями являются ремесленники, швеи, старьевщики и батраки, а распространенной темой - нищета, отсутствие помощи и порок".
Нельзя сказать, что в своем обращении к "маленькому человеку" Прус вовсе не имел предшественников в отечественной литературе. Можно здесь вспомнить и крестьянские повести Ю.И.Крашевского, и стихотворения, вернее стихотворные новеллы, В.Сырокомли (Л.Кондратовича) и другие произведения. Но ни у кого до Пруса герой из социальных низов не изображался с такой реалистической достоверностью, с таким знанием житейской обстановки, в таком разнообразии типов, ни у кого он не занял такого места в творчестве. Г.Сенкевич писал о Прусе: "Он создает для себя читателей в таких сферах, где никто из пишущих не сумел их до настоящего времени создать, - и в этом большая заслуга Пруса... Но Прус не только создал для себя читателя в классах, которые до сих пор не читали, он ввел в художественную литературу элемент, который она до сих пор почти не принимала во внимание... - класс работающих по найму, живущих трудом на фабрике, поденным заработком в городе... Прус первый ввел этот класс в литературу, как и бедное мещанство в узком смысле этого слова - и столичное и провинциальное: мелких ремесленников, извозчиков, кустарей, подмастерьев-каменщиков, мостильщиков, мельников, кузнецов и т.д... Он раскрыл нам души этих людей, запечатлел их быт, долю и недолю, их обычаи, он первый отразил в печати их способ мышления, их язык".