— Конечно, мы расстроены. — сухо произнес он. — Но есть ли какое-либо реальное доказательство, что у доктора Мондрика здесь были враги? — Он продолжал вглядываться в темноту, словно ожидая нападения. — Их нет. Смерть доктора Мондрика именно сейчас можно считать всего лишь трагическим совпадением. Роковой приступ был вызван, несомненно, волнением.
— А как тогда насчет Сына Ночи, — вмешался радиорепортер, — этого Черного Мессии?
Бледный Сэм попытался улыбнуться:
— Доктор читал детективы. Этот Сын Ночи, я думаю, просто метафора, собирательный образ, символизирующий человеческое невежество. Он любил прибегать к образным выражениям и хотел сделать заявление возможно более красноречивым.
Сэм кивнул в сторону деревянного ящика.
— Здесь есть материал для ваших статей. Боюсь, что доктор Мондрик не совсем правильно подошел к контактам с прессой. Теория эволюции — уже не сенсационная новость. Мельчайшие факты, касающиеся происхождения человека, очень дороги для доктора Мондрика, но вряд ли они заинтересуют человека с улицы, если только не преподнести это в драматической форме.
— Черт! — радиорепортер отвернулся. — Старый комедиант провел меня!
Подкатила машина «скорой помощи», и все стали смотреть, как слепая прощается с мужем. Барби был рад, что Ровена не видит мигания фотовспышек.
— Каковы ваши планы, мистер Квейн? — спросил горбоносый журналист в черном. Барби знал, что он пишет на научные темы для одной пресс-ассоциации. — Когда вы предполагаете опубликовать полный отчет?
— Не скоро, — Сэм терпеливо повернулся к фотографу, заморгал на безжалостные вспышки. — Мы все считаем, что заявление доктора Мондрика преждевременно. Я думаю, все мои коллеги по Фонду согласятся, что привезенные из Алашани экспонаты нуждаются в тщательном лабораторном исследовании, как и записки, и бумаги доктора Мондрика. Только тогда мы сможем опубликовать результаты экспедиции. Со временем Фонд выпустит монографию. Наверное, это займет год. Может быть, два.
Кто-то из журналистов презрительно фыркнул.
— Как бы то ни было, мы должны написать об этом деле. — Один из журналистов ухмыльнулся, насмешливо глядя на Сэма. — Придется довольствоваться тем, что мы здесь видели, если вы ничего не хотите говорить. Я уже придумал заглавие: «Доисторическое проклятие обрушилось на кладбищенского вора».
— Печатайте, что хотите, — Сэм опять оглянулся вокруг себя, невольно выдавая свою неизбывную тревогу. — Сейчас я не могу ничего добавить, и мне остается только извиниться перед вами, джентльмены, от имени Фонда за эту трагическую развязку. Надеюсь, вы окажете должное уважение доктору Мондрику в своих статьях. Эта работа, когда она будет опубликована, поставит его в ряд величайших ученых современности, наравне с Фрейдом и Дарвином.
Он упрямо выставил вперед подбородок.
— Это все, что я — или кто-либо из нас — может заявить на данный момент.
Фотографы последний раз щелкнули камерами перед его упрямо сосредоточенным лицом и начали убирать аппаратуру. Радиорепортер свернул провод и спрятал микрофон. Постепенно все разошлись, чтобы передать в редакции эту странную и неоконченную историю.
Барби поискал глазами Эйприл Белл и увидел, что она идет к зданию аэропорта. Девушка поспешила ускользнуть, чтобы первой продиктовать по телефону свой материал в «Колл». Но у Барби, чтобы статью успели набрать в утренний номер, было еще время до полуночи. Еще оставалось несколько часов, чтобы разгадать тайну скоропостижной смерти доктора Мондрика.
Барби протолкался вперед и схватил за руку Сэма Квейна. Тот испуганно вскрикнул, почувствовав чье-то прикосновение, потом вымученно улыбнулся. Естественно, он испытывал напряжение после случившейся трагедии. Барби отвел его в сторону, к хвосту самолета.
— Что произошло, Сэм? — потребовал он. — Ты умело выпустил пар, но сделал это недостаточно убедительно. Мондрик действительно хотел что-то сказать? Я вижу, что вы все чего-то боитесь. Что это? Чего вы боитесь?
Широко раскрытые глаза Сэма пронзительно глянули на него, словно он старался распознать и разоблачить страшного врага. Сэм поежился, натягивая на широкие плечи узкую куртку Барби, но, тем не менее, ответил спокойно и уверенно:
— Мы боялись именно того, что произошло. Мы все знали, что Мондрик болен. В полете нам пришлось пересекать холодный фронт, и еще перемена высот — это же нагрузки на сердце! А он хотел сделать заявление немедленно — может быть, просто чувствовал, что ему недолго осталось.
Барби покачал головой.
— Звучит убедительно — почти. Но приступы астмы далеко не всегда смертельны, а сердечные приступы непредсказуемы. Не могу отделаться от мысли, что вы боитесь чего-то другого. — Он схватил Сэма за руку. — Ты мне не доверяешь, Сэм? Или мы уже не друзья?
— Не говори глупостей, Вилл. — Напряжение уже прорывалось сквозь его напускное спокойствие. — Я знаю, что Мондрик не совсем доверял тебе, он никогда не говорил мне, почему. Он вообще мало кому доверял. Но мыто все равно друзья.
Сэм нервно передернул плечами, покосившись на запертый ящик, Читтума и Спивака, стоящих на страже.
