Барби покачал головой.
— Я взяток не беру, Сэм. — Он увидел, как лицо Квейна залила краска гнева. — Я пока не знаю, что ты пытаешься скрыть, но ты не можешь так вот просто выпереть меня из города. Нет-нет, я намерен находиться здесь и не упущу такого удовольствия.
Квейн напряженно встал.
— Доктор Мондрик принял решение не доверять тебе, Вилл, — еще давным-давно. — Он говорил ровно и без эмоций. — Он так и не объяснил, почему. Не исключено, что с тобой все нормально, но мы просто не можем себе позволить испытывать тебя.
От его упрямого лица веяло холодом и опасностью.
— Мне жаль, что ты предпочитаешь быть неблагоразумным. Я не старался подкупить тебя, но сейчас вынужден тебя предупредить. Не ввязывайся, Вилл. Если ты не прекратишь нахально лезть в то, что тебя не касается, нам придется принять меры. Мне жаль, Вилл, но дело обстоит именно так. — Он кивнул своей костлявой бронзовой от загара головой, выражая сожаление. — Подумай над этим. Вилл. А сейчас мне пора.
И зашагал к двери.
— Подожди, Сэм! — сразу же запротестовал Барби. — Если б ты привел мне хоть один веский довод…
Однако Сэм Квейн уже закрыл за ними дверь таинственной комнаты и резко свернул в сторону. Барби хотел последовать за ним, но лифт захлопнулся у него перед носом. Поеживаясь под холодным взглядом дежурного, он покинул мрачную башню, ставшую цитаделью необъяснимого.
Остановившись у своей видавшей виды машины, которую он оставил у края тротуара, Барби обернулся и взглянул на окна наверху, которые он видел в своем ночном кошмаре освещенными голубым светом сварки, в то время как люди Квейна подготавливали сейф для ящика. Не в силах унять дрожь, Вилл поневоле снова принюхивался, стараясь уловить тот странный неприятный запах. Сейчас Барби ничего не чувствовал. Однако полное совпадение между сном и реальностью пугало, и он чувствовал, что весь его рассудок заперт внутри этой охраняемой деревянной коробки.
Внезапная нелепая паника бросила его в машину. Он включил зажигание, с визгом срезая углы, вывел машину на шоссе. «Глупо это, — говорил он себе, — но Сэм Квейн потряс меня своей странной смесью отчаянного напряжения с мрачным сожалением и неподдельным ужасом».
Он уездил по университетской территории, пока не прошел этот иррациональный спазм страха, а затем двинулся обратно в город. Взглянув с надеждой на часы, Барби понял, что звонить Эйприл Белл еще рано. Ведь предполагалось, что он еще собирает материал для «Стар» и в столе его городского кабинета лежала подборка о Вальравене. Однако взбудораженный мозг восставал против отвратительного хора, ратующего за пользу Вальравена для избирателей. Внезапно Вилл решил, что должен посетить Ровену Мондрик.
Почему — наяву и в его сне — она носила эти причудливые фамильные украшения из серебра? Что они искали в Нигерии вместе с доктором Мондриком и при каких обстоятельствах произошло нападение этого черного леопарда? Что ей было известно о последней работе доктора Мондрика? Знала ли она о наличии у него каких-нибудь врагов, которые могли договориться убить его в аэропорту? Знала ли она, как на самом деле зовут Сына Ночи?
Если бы Ровена ответила хотя бы на один из беспокойных вопросов, бороздивших темные недра его мыслей, он получил бы пробный камень для того, чтобы отличить факт от рожденной алкоголем иллюзии.
Проехав офис, Барби повел машину вниз по Центральной улице, а затем на север на новую дорогу к реке. Гленнхейвен занимал сотню ухоженных акров на холмистой местности над рекой в четырех милях от Кларендона. Деревья в еще богатом осеннем уборе отгораживали от шоссе больничные здания и помещения, предназначенные для трудовой терапии.
Барби оставил машину на посыпанной гравием площадке за длинным основным зданием — впечатляющей трехэтажной тюрьмой из желтого кирпича и, обогнув дом, попал в прохладную тишину слабо освещенного приемного покоя. Грандиозный и строгий, как фойе банка, он казался храмом новому богу Фрейду. Стройная девушка за пультом у массивного стола из красного дерева была его девственной жрицей. Барби подал ей свою визитную карточку.
— Я пришел к миссис Ровене Мондрик, — сказал он.
Хрупкая прелесть девушки напомнила ему портрет какой-то
египетской принцессы, виденный им в университетском музее. У нее были совсем черные глаза и волосы, бледная, как слоновая кость, кожа, очень низко расположенные брови и череп странной удлиненной формы. Она не спеша перелистала книгу в черном переплете и мечтательно улыбнулась.
— Прошу прощения, сэр, но здесь нет вашей фамилии, — произнесла она с сонной нежностью. — Видите ли, о посещении наших пациентов договариваются заранее с лечащим врачом. Если вы хотите оставить запрос…
— Мне нужно увидеться с миссис Мондрик прямо сейчас.
Ее замедленная улыбка казалась навязчиво-экзотической.
— Мне очень жаль, сэр, но, боюсь, сегодня это невозможно. Если хотите…
— Кто у нее лечащий врач?
