— Для подсознательного не существует времени, — мягко возразил Гленн. — Вы неправильно поняли меня, я не говорил, что вы ответственны за трагическую болезнь миссис Мондрик. Я только рискнул предположить, что, возможно, вы осуждаете себя за это. То, что вы рассказали, не подтверждает мое предположение.
Барби сердито заморгал.
— Как?
— Ее несчастное расстройство, — спокойно загудел Гленн, — очевидное последствие скоропостижной смерти мужа. Если вы подсознательно чувствуете себя виноватым в этой смерти, значит, вы несете бремя ответственности и за ее психическую болезнь.
— Нет! — воскликнул Барби, — я этого не вынесу!
Смуглый и красивый Гленн доброжелательно подтвердил:
— Именно так. Ваше сознание не выдерживает этого. Вот почему комплекс вины затаился в подсознании, где — как учил вас тот же доктор Мондрик, преподавая курс антропологии, — он, этот
комплекс, и нашел весьма подходящую почву, чтобы преследовать вас,
Барби застыл, беззвучно глотая комок в горле.
— Забвение — не выход. — Сонные глаза Гленна казались неумолимыми. — Психика требует наказания за несостоявшуюся корректировку проступка. В механизмах подсознания есть своеобразный род правосудия или пародия на него — слепая и неумолимая.
— Что за правосудие? — прохрипел Барби резко. — Не понимаю…
— В том-то и дело, именно так, — кивнул Гленн сердечно. — Вы не понимаете, потому что у вас нет сил понять, — но это ничего не меняет, не останавливает ваших подсознательных процессов. Вы явно упрекаете себя в помешательстве миссис Мондрик. Ваше погребенное чувство вины требует наказания. Мне представляется, что вы подсознательно приводите в порядок все эти грезы, галлюцинации лишь в поисках искупления, однако цена этому ваша собственная здоровая психика.
Гленн как бы нехотя улыбнулся, удовлетворенный собственной аргументацией. — Не усматриваете ли вы здесь своего рода слепое правосудие?
— Нет, я не могу это принять. — Барби неловко покачал головой. — Да и если б и мог, это не объяснило бы всего. Ведь остается сон о саблезубом тигре и смерть Рекса Читтума. Мои размышления о миссис Мондрик не имеют ничего общего с этим, а Рекс всегда был моим другом.
— Но и вашим врагом, — предположил Гленн мягко. — Он, Квейн и Спивак были выбраны для организации Фонда, как вы сообщили мне, а вас проигнорировали. Это был тяжелый удар, не правда ли? Наверняка вы им завидовали!
Барби сердито вздохнул:
— Но крови я не жаждал.
— Сознательно — нет, — продолжал Гленн самодовольно, — но подсознанию мораль чужда. Оно весьма эгоистично и совершенно слепо. Время для него ничего не значит, а возражения разума игнорируются. Вы хотели повредить своему другу Читтуму, и он умер.
Поэтому вы еще раз должны осознать значение вашего порочного желания.
— Очень убедительно, — огрызнулся Барби. — Кроме того, что вы упустили одно обстоятельство: я видел во сне смерть Рекса раньше, чем его убили.
— Я знаю, что вы так думаете, — согласился Гленн, — но мозг под влиянием стресса может играть странные шутки. Может быть, вы действительно выдумали сон после того, как узнали о его смерти, и поменяли местами причину и следствие для пущего эффекта. Возможно, вы ожидали его смерти.
— Да как это могло быть?
— Вы знали, что он должен ехать вниз по Сардис-Хилл, знали, что он очень устал и будет торопиться. — Сонные глаза Гленна слегка сузились. — Скажите мне, знали ли вы что-нибудь о тормозах в его машине?
От удивления Барби открыл рот.
— Нора упоминала о том, что они неисправны.
— Но тогда разве вам не ясна вся картина происшедшего, — добавил Гленн весело. — Подсознание бдительно, и оно проявляет себя через всевозможные выдумки. Вы ведь знали, когда ложились спать, что Читтум, весьма возможно, попадет в катастрофу на Сардис-Хилл.
— Не исключено, — прошептал Барби. — Вероятно, вы правы.
В глазах Гленна притаился смех. — Я не религиозен, мистер
Барби, я отвергаю сверхъестественное, и мои собственные рациональные философские взгляды основаны на научных доказательствах. Однако я все же верю в ад, поскольку каждый человек строит свой собственный ад и населяет его демонами своего воображения, которыми мучит себя за выдуманные или реальные грехи. Моя обязанность — исследовать персональные преисподнии и разоблачать этих демонов. Обычно они гораздо менее страшны, чем кажутся. Человеко-волк и человеко-тигр и есть ваши собственные демоны, мистер Барби. Я надеюсь, они теперь выглядят для вас менее ужасными?
Барби неуверенно покачал головой.
— Не знаю, эти сны казались весьма реальными. — Он добавил почти сердито: — Вы достаточно умны, доктор. Ведь это не только галлюцинации, у них есть продолжение. Сэм Квейн и Ник Спивак все еще сторожат что-то в том деревянном ящике. Они все еще ведут отчаянную борьбу с чем-то, чего я не знаю. Они мои друзья, доктор, он запнулся, я хочу помочь им и не имею желания быть орудием их врагов.
Гленн удовлетворенно согласился.
— Ваша неистовость как будто подтверждает мои предположения, однако вы не должны придавать слишком большого значения моим комментариям при этой первой беседе.
