Поймала ли его в ловушку Эйприл Белл при помощи черной магии или просто женских чар? Попали ли к нему эти страшные познания, от которых он старался избавиться, из древней Алашани в этом деревянном ящике или из бутылки в баре-автомате? Был ли он маньяком-убийцей, или ни тем ни другим? Мог ли быть убийцей Сэм Квейн, мотивом которого были драгоценности в ящике, а вся история о ведунах — просто умная выдумка специалиста-антрополога, склонного к преступлению? Или это все правда, и Престон Трой — в самом деле Сын Ночи? Действительно ли слепая вдова Мондрика была сумасшедшей? Что это было за предостережение, которое, казалось ей, так необходимо передать Сэму Квейну, что она умерла из-за него?
Барби пытался отбросить эти мысли и сильнее нажимал на газ.
Сэм Квейн, вспомнил он устало, предупреждал его обо всем. То, что он узнал о гомо ликантропусе, было кошмаром, безумием. Теперь он никогда не сможет отдохнуть. Нигде не найдет покоя. Тайные преследователи будут выслеживать его только потому, что он знает их секрет.
Автомобиль обогнул последний темный утес и загромыхал дальше по уклону. Фары выхватили желтый дорожный знак, и он понял, что это Сардис-Хилл. В своем воображении Барби уже видел предательский поворот дороги впереди, где огромный саблезубый тигр поймал связь с вероятностью, чтобы располосовать тело Рекса Читтума, и чувствовал, как мокрые шины уже скользят по мостовой. Ему не требовалось никакой особой проницательности, для того чтобы понять, как велика вероятность его собственной гибели здесь, но он не сбросил скорость, и машина продолжала нырять и снова подыматься по горной дороге.
— Будь ты проклята! — прошептал он лоснящейся волчице, которая, он знал, не отставая, бежит за ним. Вряд ли теперь меня поймаешь! Барби посмеивался, торжествуя, над ее ухмылкой, над людьми шерифа Паркера и над мягкой клеткой психиатрической клиники. Он взглянул в мутное зеркало и победно улыбнулся в адрес Сына Ночи. Нет, этим тайным преследователям никогда его не поймать! Он сильнее нажал на педаль газа и увидел впереди размытый дождем поворот.
Будь проклята, Эйприл! — Он почувствовал скольжение колес, но не пытался остановиться. — Вряд ли ты сможешь заставить меня снова перевоплотиться!
Быстро скользя, автомобиль съезжал с мокрой мостовой. Барби отпустил крутящийся руль. Машина ударилась о какой-то камень у края асфальта и, кружась, падала в темную бездну.
Барби счастливо расслабился в ожидании катастрофы.
— Прощай, — выдохнул он белому оборотню.
Боль была не такой сильной, как предполагал Барби. Тишина при безумно длительном падении крутящейся машины, наконец, прервалась, когда автомобиль ударился о гранитный утес. Смятый, раздробленный металл отвратительно кричал, как бы передразнивая агонию человека. Его тело было разодрано и скомкано. Барби казалось, что пытка нескончаема, но последний удар он почти не почувствовал.
Промелькнули секунды полной тишины и темноты, и он пришел в себя. Над ним все еще крутилось, шурша и щелкая, переднее колесо, слышался плеск и ощущался запах бензина. Испугавшись возможного взрыва, он стал медленно выбираться из-под тяжелых обломков «седана».
С облегчением осознав, что кости целы, Барби смог подняться. Как ни удивительно, на помятом и ноющем теле крови не было. Он содрогался от ледяных укусов ветра с дождем, но кое-как потащился к мостовой. И тут над ним завыла белая волчица.
Он попытался удалиться от нее с ее торжествующим воем, но его пронзила болезненная дрожь. Он споткнулся о сырой камень и никак не мог встать. Беспомощно держась за валун, с которого капала вода, Барби глядел снизу вверх на лоснящуюся волчицу.
— Так, Барби! — Она остановилась на краю дороги в том месте, где машина сорвалась вниз, и насмешливо смотрела на него зеленоватыми глазами. Голос принадлежал Эйприл Белл, и в нем сквозило участие. — Значит, ты пытался удрать?
Он бросил в нее горсть гальки.
— Будь проклята! — всхлипнул он. — Неужели ты не дашь мне даже умереть?
Не обращая внимания на его рассерженный возглас и не достигший цели бросок, она грациозно спрыгнула на камень косогора. Он пытался приподняться, держась за бугристый валун, но сознание помрачилось. Потом Барби почувствовал ласковое прикосновение ее лап, приятный аромат ее влажного меха, прильнувшего к нему, и тепло языка, лизавшего его лицо.
— Убирайся! — Он с трудом сел и слабо оттолкнул ее. — Какого черта тебе от меня надо?
— Только помочь, раз ты нуждаешься во мне, Барби. — Она села перед ним, и улыбка обнажила ее белые клыки. — Я следовала за тобой, чтобы ухватить связь с вероятностью и помочь тебе освободиться. Я знаю, что это неприятно и болезненно, но тебе скоро будет лучше.
— О! — с горечью пробормотал он. — Неужели?
Расслабившись, он облокотился на неровную поверхность скалы и смотрел на нее. Она подняла стройную переднюю лапу, ее зеленоватые глаза светились дружелюбием. Она была прекрасна, как в образе рыжеволосой девушки, так и в виде грациозной волчицы с белоснежным мехом. И все же он попятился от нее.
