— Благодарю, — пробормотал Барби, — но вы продолжаете думать, что это я ее убил.
— Есть довольно убедительные доказательства. — Мягко улыбаясь, Гленн осторожно попятился назад. — Вы не должны опять убегать, а завтра утром надо будет перебраться в другую палату.
— В палату для беспокойных больных, — с горечью сказал Барби. — Держу пари, вы все еще не знаете, как Ровена Мондрик вышла оттуда.
Гленн неуверенно пожал плечами.
— Доктор Банзел до сих пор расстраивается по этому поводу, — признался он небрежно, — но сегодня не стоит беспокоиться ни о чем. Вам, похоже, здорово не по себе. Поэтому лучше идите сейчас в свою комнату. Примите горячую ванну и поспите.
— Поспать? — повторил Барби. — Доктор, я боюсь спать потому, что за мной придет та самая белая волчица. Она будет добиваться моего превращения и заставит пойти с ней, чтобы убить Сэма Квейна. Вы не сможете ее увидеть, даже я иногда не могу, но никакие силы не удержат ее снаружи!
Гленн опять улыбнулся, соглашаясь ни к чему не обязывающим кивком головы.
— Она идет! — Голос Барби сорвался на крик. — Слышите? Собаки!
До него долетел испуганный лай животных на всех соседних фермах, и объятый безысходной паникой, он указал рукой в сторону шума. Гленн просто ждал, стоя в передней, смуглое лицо его было спокойно.
— Эта белая волчица — никто иной, как Эйприл Белл, — торопливо шептал Барби. — Она убила доктора Мондрика и заставила меня помогать ей в убийстве Рекса Читтума и Ника Спивака. Я видел, как она стояла над телом миссис Мондрик и облизывала клыки, — у него стучали зубы. — Как только я засну, она вернется и заставит меня опять переменить обличье и отправиться с ней преследовать Сэма Квейна.
Сохранявший профессиональное спокойствие Гленн опять передернул плечами:
— Вы устали, возбуждены, разрешите мне дать вам снотворное…
— Я ничего не приму, — Барби старался удержаться от крика. — Это ведь больше, чем просто помешательство, — должны же вы это понять! Послушайте, что мне сказал сегодня Сэм Квейн…
Гленн мягко протестовал:
— Мистер Барби, давайте успокоимся!
— Успокоиться? Послушайте-ка! — Держась за дверь, чтобы стоять прямо, не обращая внимания на то, что с его одежды крупными каплями стекала грязная вода, образуя лужи на коврике, Вилл безнадежно принялся рассказывать: — Существуют ведуны. Доктор Мондрик назвал их гомо ликантропус. Они появились в первую эпоху оледенения и преследовали людей. Это отразилось в мифах и легендах о вампирах, оборотнях и злых духах. Это — народная память о том, как они терзали человечество свободными комплексами разума.
— Да? — Гленн кивнул сочувственно и невозмутимо.
— Мондрик обнаружил, что человеческий род сейчас представляет собой смесь гибридов…
Голос Барби звучал взволнованно и отчаянно. Во время своего рассказа он вспомнил неутешительное подозрение Сэма Квейна, что Гленн сам мог быть ведуном, но сразу же отбросил эту мысль, так как в нем вновь проснулось странное чувство узнавания, доверия и симпатии к нему. Ему нравилось спокойное внимание Гленна к его рассказу, его серьезное сочувственное лицо. Ему хотелось лишь одного — получить компетентную помощь, которую обещали скептический ум и научное мышление Гленна.
— Ну, доктор? — холодный вызов сменился к концу рассказа горячим шепотом. — Что вы скажете обо всем этом?
Неторопливо, привычно Гленн соединил кончики загорелых пальцев.
— Вы больны, мистер Барби, — грустно сказал он низким голосом, — помните это. Вы слишком больны, чтобы видеть реальность как-нибудь иначе, чем в искривленном зеркале своих собственных страхов. Ваша история о гомо ликантропусе представляется мне своеобразной покоробленной исторической параллелью правды.
Барби пытался понять, что он говорит, но вздрогнул, потому что вновь услышал собачий лай.
— Действительно, отдельные парапсихологи усмотрели в своих данных научное доказательство существования души отдельно от тела, она якобы способна каким-то образом влиять на вероятность событий в реальном мире и даже может жить после физиологической смерти человека.
И Гленн покачал головой, как бы довольный собственными аргументами.
— Правда и то, что люди произошли от диких животных, и мы все поэтому унаследовали признаки, чуждые цивилизованному обществу. Подсознание иногда выглядит, как темная пещера ужасов, и те же жуткие явления часто находят выражение в символах легенд и мифов. Верно и то, что в жизни встречаются интересные атавизмы.
— Но нельзя же оправдывать этих ведунов, — выдавил из себя Барби. — Например, сейчас, когда они ищут связь с вероятностью, чтобы убить Сэма Квейна. — Он оглянулся, съежившись от испуганного воя собак. — Подумайте о бедной Норе, — прошептал он, — о малышке Пат! Я не хочу убивать Сэма, вот почему боюсь идти спать!
