Хлоя немного успокоилась. Ей не нравилась мысль, что им уделяют слишком много внимания, хотя они не сделали ничего особенного, — просто выполнили свою работу. Но сама мысль, что у людей праздник каждые три-четыре дня, вызывала у нее легкую зависть и желание, чтобы и в их городе тоже ввели такую традицию. И обязательно после бани — ей уже доводилось танцевать с мужчинами, которые не утруждали себя мытьем. Да, ей бы это все быстро приелось, потому что уже потихоньку начинало отпускать все это веселье, спокойствие и чувство безопасности с непривычки отдающее приторностью. Но, когда ты не в настроении, а где-то на площади веселье, то ты можешь просто не пойти и остаться дома и упиваться своей хандрой, но если вдруг ты в настроении веселиться, а в ближайшие месяцы никаких увеселительных мероприятий не предвидится, то тут уже ничего не поделаешь — хоть ты седлай лошадей и скачи три дня напролет в соседний городишко, где все веселятся по поводу рождения очередного наследника местного управителя. Поэтому с большего Хлоя радовалась за этих людей.
Балда сбегал на кузню забрать сапоги Джофа и свои, которые последний раз надевал месяц тому назад, когда шли дожди, а заодно и отыскал парадную куртку Джофа. Роджер сказал, что босиком их обоих на праздник не возьмет. Дорога в баню уже была освещена голубоватой магией на деревьях и желтыми и красными «светлячками». Все обратили внимание на быка, который так и не сдвинулся с места. Его рога в темноте начали светиться легким синим свечением, а на боках горели белые с голубым точки, словно звезды на черном небе. Выглядел он еще более впечатляюще, чем в прошлую их встречу возле пещеры. Староста сказал, что бык обозначает себя с несколькими целями: чтобы все проходящие поселенцы могли видели, что он здесь и все хорошо, чтобы все люди и животные видели, что он здесь и не лезли к нему. Но все равно находятся некоторые любопытные, которые как мотыльки летят на его чарующий свет и натыкаются на обычно спокойный, но местами взрывной характер быка. Роджер, Кристоф и Балда подумали, что последнее — это про них. Даже Джофу, недавно познавшему всю радость взлета и падения, хотелось подойти поближе, чтобы полюбоваться этим чудом природы. Но староста, угадав их мысли, сказал, что подойти можно, но не слишком близко, и трогать быка не нужно, особенно за рога.
Баня была такой отменной, что Джоф после первого захода ощутил себя похудевшим на треть, поэтому далее сидел в бане до победного и выбегал лишь на минутку окунуться и подышать ночной свежестью. Когда начали хлестать друг друга вениками, он упросил Кристофа и Роджера пройтись по нему как по заклятому врагу. Те сначала не соглашались, но долго их уговаривать не пришлось. Джоф напомнил им, как несколько раз подбивал Роджеру глаз, а Кристофа бывало незаслуженно задевал своими пьяными колкостями, так что это их шанс за все рассчитаться. Друзья согласились и отхлестали Джофа за все неприятности на пару лет вперед. Когда они устали, Джоф передал веники Балде и что-то шепнул ему на ухо. Балда не заставил себя ждать и обработал Джофа еще хлеще.
Кристоф заметил, что никогда не участвовавший в боях Балда ничуть не уступал мускулами Джофу, только жира на нем было гораздо меньше, а вот Роджер вообще поражал своим стройным, атлетическим, хоть и довольно жилистым телом. Кристоф и сам не был рохлей, все-таки кочевая жизнь давала свои результаты, несмотря на то, что оседлые зимы и старались все испортить, но до сложения Роджера ему было очень далеко.
Мужчины периодически заходили и выходили. Банщиком был знатный колдун, — камни раскалялись с завидной периодичностью и давали такой жар, что никто не мог высидеть и пяти минут. К концу бани о Джофе уже начали слагать легенды, но Кристоф побаивался, что сердце здоровяка не железное и заходил проверить Джофа, говоря, что для первой такой бани может и достаточно.
— Если ты скажешь мне, когда у нас будет вторая такая баня, то я подумаю!
Но этого Кристоф не знал. В целом все остались довольны. Кристоф одевался быстрее всех, потому что накинуть портки и мантию было секундным делом. Роджер одевался дольше всех, застегивая всякие пуговицы и ремешки, которые у него были и на рукавах, и на штанах.
— Никак не возьму в толк, почему наш Кристоф так часто ходит с грустным лицом. Если бы я ходил дома, на рынок, на танцы и на охоту в одном и том же халате, с моего лица никогда бы не сходила улыбка блаженного, — заметил Роджер.
— Все люди разные, и у каждого своя судьба. А представь, что было бы, если бы мне приходилось носить все эти одежки на застежках, как у тебя? Я бы тогда вообще из уныния не выходил, — ответил Кристоф. А Роджер подумал, что самоирония помогает Кристофу намного больше, чем его легкая волшебная мантия.
