Это не похоже на стриптиз. Но я и не пытаюсь!
Когда я остаюсь в одном полупрозрачном лифчике, его взгляд опускается на мою грудь.
Мои соски снова твердые.
Он секунду раздумывает, после чего забрасывает за спину руку и стягивает с себя толстовку вместе с футболкой, становясь по пояс голым. Отбросив ком из своей одежды на кресло в углу, смотрит в мое лицо так, будто мы сравняли счет...
Чтобы вернуться в свое тело, мне нужно время!
Я пялюсь на его торс, сравнивая ожидание и реальность. Реальность побеждает, ведь помимо того, что все восемь кубиков его пресса на месте, вживую и в реальном масштабе они выглядят незабываемо.
На шее у него толстая золотая цепочка.
Его кожа светлая. Желтоватое тусклое освещение номера не портит картинку, наоборот, подчеркивает. И все эти рельефы, и густые темные волоски на груди и животе. Они убегают за пояс его джинсов, из-под которого виднеется резинка черных трусов.
В моем животе тянет…
Я опускаю глаза на ширинку синих джинсов, и теперь тянет у меня между ног.
— Я предпочитаю по классике…
— Что? — спрашиваю я, взметнув глаза к его лицу.
Он отводит свои от моего лифчика. Забрасывает сцепленные в замок руки за шею, потом роняет их вдоль тела.
— Я предпочитаю по классике, — повторяет он. — Без выкрутасов. Ну и без балета всякого…
Мне кажется, что с ног сейчас меня мог бы сбить даже сквозняк, так меня шатает, но мозгов понять его слова все же хватает.
— А… Я… — прижимаю к груди руки. — Я тоже… Я… Да…
Черт!
Взяв себя в руки, выдыхаю:
— Я тоже… По классике… Да…
Мы замолкаем, глядя друг на друга. Он смотрит на мои руки, которыми я прикрываю лифчик. Я опускаю их и снова поднимаю, на этот раз заводя за спину, чтобы расстегнуть застежку.
Расстегиваю, но с задержкой. И тут же хватаю руками чашки, балансируя на своих деревянных ногах.
Я не собиралась его дразнить, но он весь в ожидании. Смотрит исподлобья, чешет затылок.
Тряхнув плечами, я сбрасываю с них бретельки. Мой кружевной лифчик падает на серый ковролин, а грудь почти полностью остается прикрыта волосами.
Может, мой стриптиз и бессознательный, но мандраж от него я чувствую и мозгами, и телом. А с той стороны кровати меня сверлит прицельный взгляд. Чтобы не потерять от этого взгляда смелость, я заставляю себя не тормозить.
Подняв руки, откидываю волосы за спину, и моих напряженных сосков касается комнатный воздух.
Мурашки покрывают шею и плечи. Хочу прикрыться, но поднимаю и роняю руки.
Дагестанец смотрит на мою грудь. Он на нее пялится. Еще секунда, и он смотрит уже в мое лицо.
Я уж точно не жду комплиментов. Он вообще на них способен?!
В любом случае, плавно развернувшись, он обходит кровать.
Я пячусь в сторону, задевая комод под телевизором. Это тоже бессознательное. На меня вмиг обрушивается ощущение замкнутого пространства, которое я делю с возбужденным полуголым мужиком, а он…
Он тормозит. Топчется на месте, как будто не знает, как до меня дотрагиваться. Это уж точно взаимно. Я слежу за ним, затаившись, и по ощущениям способна выкинуть что угодно, например, рвануть в сторону или лицо ему расцарапать…
Сделав пару попыток сократить между нами последний метр, он то вперед шагает, то назад. Хмурит брови, смотрит мне в лицо.
Упираясь задницей в комод, я чувствую, как под ребрами грохает сердце. Я впиваюсь ногтями в деревянную столешницу, отведя назад руки, и задерживаю дыхание, когда дагестанец все же подходит вплотную.
Давит ширинкой на мой пупок, решая, куда деть руки. В итоге кладет их на мою задницу и без прелюдии сжимает ее через юбку.
Его ладони сильные, и захват соответствующий. Меня с ног до головы обдает горячим. Я забрасываю руки на его плечи, кожа у него безумно гладкая. Теплая. И он пахнет потрясающе. Чистым телом. Мужским телом. Я не позволяю себе думать о том, чтобы носом ткнуться в это кожу.
Сосками задеваю мягкие волоски…
В горле у меня кол.
Дагестанец дышит носом, глядя на меня сверху вниз. Быстрые удары его сердца я чувствую грудью.
Несмотря на то, что контакт наших тел тесный, он неловкий! Мы будто два манекена.
— Не против? — хрипло спрашивает он, кивком и взглядом указывая на мои губы.
Сглотнув и отрицательно мотнув головой, я задерживаю дыхание.
Наш поцелуй тоже неловкий.
Господи, он вообще когда-нибудь целовался?!
По крайней мере, я задаюсь этим вопросом до тех пор, пока в этом грубоватом напоре не начинаю чувствовать…
Его губы, потом его язык.
Он умеет! Просто я привыкла к другому. Я умудряюсь подстроиться, и после нескольких неудачных попыток мы соединяем рты в глубоком медленном поцелуе.
Один раз. Потом второй. На третий моя голова идет кругом.
Его дыхание свежее, и вкус… он приятный на вкус. Его рот, его язык…
Я выгибаюсь навстречу, повисая на сильной шее. Тиски на моих ягодицах становятся крепче, почти на грани боли.
— М-м-м… — я издаю стон неожиданного удовольствия.
И мое тело становится мягче. Как и его.
Теперь я повторяю изгибы его тела, а он — моего. А каменный бугор напротив живота невероятно живой и горячий.
Меня обсыпает искрами.
