Когда я врезаюсь взглядом в его глаза, сама не знаю, чего во мне больше: возмущения или… разочарования. Ведь в душе я надеялась на то, что он искал, потому что тоже обо мне думал. И это разочарование все искры у меня в животе гасит. Даже несмотря на то, что его лицо близко и он смотрит на мои губы. Вскользь. Снова!
Крылья его носа раздуваются. Разомкнув плотно сжатые челюсти, он проговаривает:
— Сядь. Пожалуйста.
— Убери руки, — цежу я.
— Пять минут. И я тебя отпущу.
Я дышу короткими вдохами, глядя в его глаза напротив своих. Поджимаю губы. Расслабляю тело, давая понять, что у него есть эти чертовы пять минут.
Дагестанец разжимает пальцы, но, даже не выкручивая мне руку, он своими реакциями опасен. Они у него молниеносные. И он чертовски сильный!
Я скрещиваю на груди руки. Молча смотрю в окно.
— Ты очень мне поможешь, — говорит он настойчиво. — Меня обвиняют в том, чего я не делал.
— Откуда мне знать, делал ты или нет? Я не знаю, где ты был до семи вечера!
— Меня обвиняют в том, что я избил человека. Я бы отпи… с удовольствием набил бы этому человеку рожу, но я этого не делал. Я отлично понимаю последствия. И… вообще-то, после драки не до секса.
— Правда? — язвлю я. — А я думала, наоборот. Гормоны и все такое.
— Это миф, — заверяет он. — Чаще всего.
Он все же умеет разговаривать. Причем отлично. И с мозгами у него тоже порядок.
Резко повернув голову, я смотрю на его ладонь. На ту, которой только что он сжимал мое плечо. Она лежит на столе, и на ней есть следы повреждений. Есть… царапины на костяшках. Мелкие царапины, которые я заметила еще в день нашего знакомства.
— Им две недели… — заверяет дагестанец, перехватив мой взгляд.
Я не имею понятия, так ли это на самом деле, и он прекрасно об этом знает. Все, что он говорит, — я могу верить этому только на слово. И об этом он тоже знает прекрасно.
— Слушай. Я не псих. Не долбоеб. Ты… очень мне поможешь. Избавишь от херо… от кучи проблем. Я буду тебе должен. Даю слово.
Если это просьба, то просить он явно не умеет. Настойчивость в его взгляде это исключает!
Я знаю, что он не псих. Я бы ни за что не села в его машину, если бы он создавал такое впечатление. Он не создавал. Это просто подсознательный радар. Тембр его голоса, его движения, выражение глаз.
Я смотрю в них, продолжая поджимать губы.
— Где… кхм… где ты была с пяти до семи? — спрашивает он.
То самое разочарование, которое растеклось по животу дегтем, делает мой голос тихим.
— В ванной, — снова смотрю в окно.
— Кто-то об этом знает?
— Никто не знает, — отвечаю на так интересующий его вопрос.
Я в доме была одна.
Он медленно откидывается на спинку стула. Я чувствую его взгляд на своей щеке. Чувствую смятение. Ведь, несмотря на всю нелепость его просьбы, у меня не получается вот так без раздумий сказать нет.
Дура.
— Мы все обговорим от и до, — манит меня хрипловатый голос. — Поминутно. Насчет этого можешь не переживать. И я ни с чем незаконным не связан. Это просто… хрень, в которую я случайно… вляпался…
В последних словах сквозит злость. Дробь, которую он отбивает по столу пальцами, тоже злая.
Я снова тянусь за своей курткой. На этот раз меня никто не останавливает. Пока я одеваюсь — тоже. Но он наблюдает, и это нервирует. Потому что настойчивость его взгляда таранит мой висок.
Когда я встаю, дагестанец встает вместе со мной. Загораживает мне дорогу, и на этот раз он достаточно близко в полный рост, чтобы я вспомнила, какой хрупкой чувствовала себя рядом с ним…
Глядя на его кадык, я говорю:
— Дай пройти…
Глава 14
Мы с Денисом заходим в кафе, где мне уже приходилось бывать. В этом районе, наверное, других не осталось. Странно, что они не смешались в башке, я их отлично различаю.
Вслед за дядькой раздеваюсь. Вешаю куртку на вешалку у столика и сажусь на стул, развернув его к окну. Упираюсь локтями в колени, принимаясь наблюдать за тротуаром. Он ко входу примыкает перпендикулярно и весь как на ладони.
За окном ветер. Холод страшный. Я все же нежное создание, холод терпеть не могу, но привыкать заставляю себя силой. Я таким подходом ко многим вещам себя приучил, в том числе к дисциплине. Она, вообще-то, мне по наследству не досталась, это все работа над собой. Без нее я бы ни одной награды в жизни не добился. А теперь я мастер спорта в двух категориях боевых искусств, и у меня до хрена предложений о частном тренерстве. И это помимо предложений представлять республику в соревнованиях.
Смотрю на часы.
Так хреново с терпением, как в последние дни, у меня в жизни никогда не было, поэтому полирую задницей стул, ерзая туда-сюда. Денис тоже смотрит в окно, вытянув под столом ноги.
Мы медитируем вот так минут пятнадцать, не меньше, и если у Дениса все более-менее спокойно, то у меня — ни фига.
— Как ее зовут? — спрашивает он. — Напомни…
Стучу по полу пяткой, отвечая:
— Полина.
Как только это произношу, у тротуара тормозит машина такси.
Я выпрямляюсь, когда из салона выбирается девушка в короткой белой шубе.
Несмотря на то, что вижу ее третий раз в жизни, узнаю моментально.
