Полина целует. Сначала горячо, потом зло, потом нежно. Кусает мой подбородок. Губы мои кусает. В ее случае тумблер переключается в неуправляемом режиме, а свой я все еще держу под контролем.
Тело все равно реагирует. Хоть башкой о стену бейся.
— Я соскучилась… — шепчет Полина мне в губы. — Я хотела приехать еще вчера. Хотела сбежать оттуда. К тебе. Пожалуйста… Расул… давай попробуем… я не знаю… встречаться?
— Полина… я не могу…
— Пожалуйста!
Ее губы гуляют по моей шее. Укус. Нежное касание. Руки в волосах.
Я стискиваю ладонями ее талию. Я буду твердый, если она продолжит.
Она смотрит в мое лицо. Взгляд — как молния. Разряд, считай, настоящий, мышцы колом становятся.
— Я... не могу, — проговариваю я.
Полина дрожит. И понимает, что у меня активность на уровне бревна.
Ее с моих колен словно сдувает ветром. Она быстро стирает со щек слезы и забирает с вешалки у окна шубу. Я наблюдаю за ней, боясь раскрошить зубы, которые сжал до одурения.
Резко повернув голову, мое алиби смотрит на меня исподлобья. Смеется сквозь слезы и произносит:
— Ну, пока?
Она исчезает из-за столика, прихватив свой чемодан. Ее цветы остались в вазе на столе, она не захотела оставлять их в холодной машине.
Я смотрю в пространство, дожидаясь, пока в носу станет поменьше нежного запаха.
Запрокинув голову, зажимаю пальцами переносицу и бормочу:
— Блядь…
Глава 32
— Твой адвокат не звонил?
— Нет… — отвечаю я, наблюдая за тем, как дворники гоняют по лобовому стеклу крупные хлопья снега.
Через неделю Новый год, и в прогнозе на тридцать первое — оттепель.
Динара кутается в капюшон шубы на пассажирском.
Демонстративно кутается, по факту машина прогрелась задолго до того, как Динара в нее села. Я забрал ее из торгового центра, она покупала подарки своей родне. И нет. Мой адвокат не звонил.
Я нанял его вчера, чтобы помог разобраться с подпиской о невыезде, прежде всего. Да и с моим положением в целом.
Минниханов сейчас в Дагестане, и, по информации из разных источников, его положение подвешено в воздухе гораздо хуже моего. Карточный домик у него сыпется. Не знаю, сколько палок в колеса поставили ему конкретно мы с Денисом, но выяснять это сейчас мне ни хера не интересно.
Я хочу скинуть с себя это дело. Теперь, когда вопрос остался за формальностями и бюрократией, терпение особенно подводит.
Накаляет еще и то, что в один момент стало очень много моего «будущего». Оно теперь на повестке. Постоянно. Большой поток обстоятельств, который тянет меня вперед, в будущее. Самое главное из них, конечно, сидит рядом.
— Ты правда этого не делал? — обращается ко мне Динара. — Ты его не бил?
— Ты уже спрашивала.
— Ну и что, — режет она. — Хочу еще раз спросить. Дома все думают, что ты его побил. Я твои интересы отстаиваю. До хрипоты всем доказываю, что ты этого не делал. Что ты не такой дурак. Хотя… если ты из-за меня такую глупость и сделал… — продолжает она, — мне все равно. Я в любом случае буду на твоей стороне…
Нас подрезает какой-то «Мерседес», поэтому ответить я не успеваю. Сигналю, зажав клаксон, и матерюсь под нос.
Я уже отвечал на ее вопрос. Отвечал очевидное — что мне тоже дорога моя репутация. Как и репутация всех людей, которые вложили в меня дохрена сил, и я бы не стал рисковать ни первым, ни вторым.
То же самое я сказал вчера ее отцу, с которым целый час беседовал по телефону…
— Что ты ответил отцу? — спрашивает Динара.
— Что подумаю.
— О чем тут думать? — Чувствую на себе ее взгляд. — Он всегда считал тебя очень перспективным. Ты под его руководством горы свернешь…
Ее отец предложил мне спонсорство на участие в международных турнирах. Предложил стать моим менеджером. Мы с Динарой и познакомились через него. У него своя спортивная школа. Крепкая и известная. Я занимался там какое-то время. Пока было финансирование.
— Мне нужно посоветоваться с тренером, — объясняю я тихо. — Он должен оценить мою физическую форму в моменте. Объективно оценить.
— Отец найдет тебе другого тренера. Лучшего.
Не сомневаюсь.
И в этом есть смысл. Реши я двигаться куда-то сильно дальше, чем сейчас, в любом случае искал бы нового тренера. И это нормально. Но вопрос моих планов был и остается открытым. И до ситуации с Миннихановым, и сейчас. Поэтому отвечаю следующее:
— Я еще ничего не решил.
— Какой же ты упрямый…
Я слышал от нее это много раз. И сейчас, как обычно, не реагирую.
— Я просто хочу домой… — полным эмоций голосом сообщает Динара. — Может, ты поторопишь своего адвоката?
— Тебе не обязательно меня ждать, — и это тоже я уже говорил. — Ты можешь поехать домой…
— Я никуда без тебя не поеду.
Я торможу перед домом ее двоюродных к тому времени, как Динара это произносит.
Я уже дважды бывал в этом доме.
В первый раз ее родня пыталась соблюдать приличия, во второй — обошлись без этого. Я провел с Динарой наедине больше часа, и это зверски напомнило мне о наших встречах в прошлом. Таких же местами украденных. И если тогда в этом было дохрена остроты, то теперь снова возвращаться в эту реку меня не тянет.
