Я начинаю терять силы, как только вхожу во двор дома. Словно с каждым шагом кирпичи на моих ногах становятся тяжелее. Я стягиваю с себя пальто, стоя посреди гардероба. Марина запретила близнецам ко мне приближаться из опасений, что я заразная, так что они втроем держатся на расстоянии, пока я поднимаюсь на второй этаж. Закрывшись в комнате, я забираюсь под одеяло прямо в одежде и подтягиваю к груди ноги, чувствуя под щекой отвратительно мокрую подушку…
Глава 35
Неделя работы с прокурором Денисом Алиевым обеспечила меня таким водопадом информации, что голова к концу каждого дня кипит и взрывается. И это лучшее, что могло со мной случиться. Это спасает от посторонних мыслей. От любых посторонних мыслей. Даже ночами я занимаюсь тем, что раскладываю информацию в голове по полочкам, боясь что-то забыть и подвести своего руководителя. А если уж я засыпаю, то проваливаюсь в сон часов на двенадцать.
В мертвый сон.
Кажется, так мой организм компенсирует ту утечку энергии, которая случилась с ним до этого. Не только в те дни, когда я была не в состоянии отодрать себя от постели, но и в те, когда Расул Алиев ненасытно трахал меня в маленьком гостиничном номере. В те дни я так же ни есть, ни спать не могла. Правда, от счастья, но это, видимо, тоже высосало меня до донышка, хоть тогда я этого и не замечала.
Я отрываю взгляд от выделенного мне компьютера, когда мой руководитель входит в свою маленькую приемную. Он еще не решил, где меня разместить, и пока держит в шаговой доступности. У него уже есть помощник, но работы здесь столько, что и десяти будет мало! Это я уже поняла, как и то, что у Дениса Рашидовича феноменальная память. И на цифры, и вообще. Он хранит в голове тонны информации и время от времени достает ее оттуда без особых усилий. Все, что остается мне — молча удивляться.
Я и сейчас смотрю на него удивленно, правда, причина в том, что на мой стол опускается большой букет цветов.
— Это благодарность от нашей семьи, — поясняет Денис.
У его глаз очень необычный зеленый оттенок, что создает контраст, к которому нужно привыкнуть. Контраст, ведь корни у этого мужчины кавказские, и это сразу видно.
В дополнение к цветам он выставляет на стол маленький торт в яркой упаковке. Судя по всему, ручная работа…
— Я не ем сладкое… — произношу я.
— Иногда можно.
Он раздевается и вешает в шкаф свою куртку. На его волосах снег. Я бросаю взгляд в окно.
— С Расула два дня назад сняли подписку, — поясняет Денис наконец-то. — Наша семья тебе бесконечно благодарна, — повторяет он. — Спасибо за помощь.
Теперь я смотрю на лежащие перед собой цветы иначе. Хоть и не прикасалась к этим розам, они и на расстоянии жалят меня шипами.
Знакомые цветы. Только другого цвета.
А может, это глупое совпадение, но вид этих цветов затмевает скребущуюся внутри истину — в своей помощи семье Алиевых я была ни черта не бескорыстна.
— Заканчивай тут, — велит Денис, проходя в свой кабинет. — Сегодня короткий день, — летит мне через открытую дверь. — Ты свободна.
На часах нет и четырех дня, но сегодня тридцать первое декабря. Я не спешила домой, ведь, как и сказала, работы навалом. Всю неделю я разбираю документы для проверки, которую Денис собирается начать в новом году, и я далека даже от середины.
— А вы? — спрашиваю я, заглянув в кабинет.
Денис Рашидович заваривает себе растворимый кофе. Усаживается за стол и включает ноутбук. Посмотрев на часы у себя на запястье, бормочет:
— А я еще пару часов поработаю.
Я бесшумно двигаюсь к шкафу. Запах цветов в воздухе — как навязчивый зуд. Он пробирается в мою загруженную голову. Просачивается. В каждую доступную щель той кирпичной стены, которую представляют собой мои мысли.
Я дергаю замок на сумке, сваливаю в нее свои вещи. Медлю и ненавижу себя за это, но лучше так, чем жариться после, когда покину здание прокуратуры.
Посмотрев на открытую дверь в кабинет своего руководителя, я спрашиваю, зная, что Денис меня услышит:
— Он уехал?
— М-м? — доносится оттуда.
Выдохнув и вцепившись пальцами в пуговицу на шубе, повторяю громче:
— Он уехал?
Возможно, секунда нужна Денису на то, чтобы понять, о чем я. Не знаю, в любом случае он эту секунду берет. Я слышу, как щелкает электрический чайник, после чего из кабинета летит:
— Нет.
Сердце падает, ударяя по животу холодком.
Спрашивать что-то еще я отказываюсь. Запрещаю. Да я и не планировала! Я забрасываю на плечо сумку, хватаю цветы и торт. Быстро иду к двери и, взявшись за ручку, говорю:
— С наступающим…
— И тебя.
Выскользнув в коридор, понимаю, что сделала глупость.
Полученная информация не значит ничего, кроме того, что ОН все еще в городе. И теперь я буду об этом знать.
Какого черта?!
Уверена, на сбор вещей у него уйдет ровно три секунды. Так какого черта ОН все еще здесь?!
Я бы хотела, чтобы он уехал.
