Прикосновения настойчивые. Теперь, когда о сексе я знаю много чего, принимать их не так уж волнительно. Мои ощущения — приземленные. Если разобрать их на атомы, то приятные. Особенно если закрыть глаза…
— Какая сладкая девочка… — шепчет Матвей мне на ухо.
Он горячий. Он возбужден. И в пять утра он возвращает меня домой, не спрашивая, хочу ли поехать к нему. Словно уже принял тот факт, что если бы я этого хотела, то мы бы уже были там. В его доме, в его постели. Словно принял тот факт, что ему остается только ждать, когда я этого захочу.
Матвей хватает меня за локоть, прежде чем я порываюсь выйти из машины, и целует.
С коротким быстрым стоном сминает мои губы, мой язык. Углубляя этот контакт, будто хочет мой рот съесть. А я позволяю. Не сопротивляюсь, но и инициативу не проявляю.
Голова вращается, когда смотрю ему в глаза.
Они почерневшие, и в них углями тлеет желание повторить. Поцелуй, вечер… Возможно, мне стоит этим гордиться?
Я не чувствую своего вируса. Больше не чувствую! Только пульсацию на губах, вкус мятной жвачки на языке. Терпкий первоклассный мужской парфюм и дикий интерес в свой адрес. Полыхающее желание увидеть меня снова!
Я излечилась?!
Гвоздь, который доставлял столько дискомфорта… кажется, его из моей головы выбило звоном курантов! Да? Да?!
Я цепляюсь за эту мысль на следующий день, когда отрываю тяжелую голову от подушки. В ней противный шум, она напрочь отказывается работать, но в ней пусто, и это радует.
— Как спалось? — хрипловато спрашивает Матвей в трубке.
Он звонит вечером. Кажется, Матвей тоже спал. Он собирался в гости к родственникам, в Москву, и звонит, чтобы сообщить — передумал.
Он останется в городе и завтра вечером приглашает меня к своим друзьям.
Я не вижу причин отказываться. Ни одной. Я чувствую себя здоровой! Тяжесть, наполнившая тело, — это не мой вирус, это чертово шампанское! Я прислушиваюсь к ощущениям. Дышу. Больно при этом только моим вискам!
Планы слегка корректирует звонок от Дениса Рашидовича. Мой руководитель звонит на следующий день и извиняется за то, что беспокоит меня в разгар новогодних праздников.
— Я, скорее всего, через два дня уеду. Вернусь не раньше десятого, — продолжает он. — В сейфе лежат документы по сделке «Феликса», их нужно отправить на экспертизу сразу после праздников. Я дам тебе ключ от сейфа. Мы можем пересечься в центре? Я буду здесь примерно с часу до двух.
Учитывая, что Матвей заедет за мной в пять, я быстро отвечаю:
— Хорошо. Куда мне подъехать?
Он называет один популярный ресторан, просит меня захватить что-нибудь, на чем могу записать его инструкции.
Закончив разговор, я стою в полотенце посреди комнаты.
На часах одиннадцать утра, так что я успеваю собраться без спешки.
Зима резко закончилась. За окном такси, когда еду по городу, мелкий дождь, но мне плевать. Я еще в тринадцать лет перестала верить в новогодние чудеса.
Ресторан полупустой.
Не зная, сколько времени займет наша с Денисом Рашидовичем встреча, я решаю все же оставить куртку в гардеробе.
Я прохожу через зал, кажется, впервые в жизни видя это заведение таким пустым. Длинный шерстяной свитер, в который кутаюсь, начинает нещадно колоться, впиваться ворсинками в кожу, когда вижу, что за столиком у окна Денис Алиев не один.
Глава 37
Я вижу коротко стриженную голову его племянника. Тяжелый точеный профиль с упрямым лбом, чуть сгорбленные за маленьким столиком плечи и длинные ноги, которые он под него втиснул.
Последние две недели не прошли для меня даром — горло не сжимает кулак, но я замедляю шаг, сама того не желая. Все потому, что по венам ударяет кипяток, и хоть этот всплеск секундный, эффект от него затяжной. Он поднимает по шее краску и опутывает меня целиком за то время, пока я преодолеваю несколько метров до столика.
— Привет, — Денис встает и отодвигает для меня стул. — Садись.
На нем футболка и джинсы. Несмотря на неформальный вид, держать с ним субординацию с самого начала для меня удобнее, поэтому отвечаю: — Добрый день…
Отдельное приветствие на его племянника я не трачу. Он тоже молчит.
Упав на стул, я сосредоточенно роюсь в сумке, отыскивая там ручку и блокнот.
На кончиках пальцев у меня искры.
Я изо всех сил стараюсь не суетиться и готовлюсь мысленно влить себе за шиворот ушат ледяной воды, но взгляд Расула Алиева на моем лице такой въедливый, что проигнорировать его невозможно.
Сидя напротив и обняв пальцами края кофейной чашки, он смотрит на меня тяжело и пристально. Смотрит так, словно пришел сюда для того, чтобы следить за каждым моим движением и каждым жестом.
Он продолжает делать это, даже когда я замечаю.
Без смущения, которым когда-то страдал, хотя им он уже давно не страдает, но и без дерзости, к которой я привыкла в компании Матвея. Дерзости Расул Алиев всегда предпочитает вдумчивость и взвешенность, за которую я мечтала пробиться, а когда это удавалось, живот разрывали чертовы бабочки.
— Пообедаешь? — спрашивает Денис.
— Нет.
Он проводит ладонью по волосам и кивает:
— Хорошо. Тогда запиши, как открыть сейф. Если не справишься — позвонишь.
— Там что-то сложное?
