Я опять поглубже вдыхаю. Кладу руки на ее плечи, чтобы отстранить. Вцепившись в мою толстовку, она тараторит со злостью: — Ты что, не понимаешь?! Ты никому здесь не нужен. Мы тут чужаки! Я тебе предлагаю все — войти в мою семью, поддержку! Любовь! Я рожу тебе детей. У нас будет свой дом, семья! Ты пожалеешь. Уже завтра пожалеешь!
Она сама вырывается из моих рук. Отскакивает в сторону.
На ней нет платка, волосы черным шелковым водопадом стелются по плечам. До самой талии. Она встряхивает ими, повторяет: — Пожалеешь ведь! Дурак…
Где-то в душе именно им я себя и чувствую, но, садясь в машину, которую одолжил у отца Дениса, соединяюсь с одной непреложной истиной — быть хреновым одиночкой мне не привыкать.
Глава 39
Я дошел до точки кипения уже давно, но теперь свистит и поджимает со
Ситуация с Миннихановым разрешилась, и руки у меня развязаны. Скинуть положение, в котором болтался два месяца, просто невтерпеж, но я все еще здесь, в этом городе. И теперь мне кажется, что найти в нем Полину, когда ничего о ней не знал, было в сто раз проще.
Сейчас же, имея гору информации, я без понятия, где ее искать.
Ее пятьдесят процентов времени нет в Сети, а когда появляется, на мои звонки не отвечает.
Я звонил трижды, последний раз только что. После того, как получил эсэмэску о том, что абонент снова доступен. Судя по всему, со связью у него проблемы.
Возвращаю телефон в карман куртки и до упора выжимаю газ.
Я весь день бесполезно палю бензин. Кружу по городу без цели. Толком даже не знаю, где нахожусь. На парковке какого-то торгового центра, где убивал время последние полчаса. Я убиваю его с тех пор, как вчера позволил Полине покинуть тот ресторан.
Меня коротит.
Думать о ней и видеть вживую — вещи несоизмеримые. От второго просыпается дикий голод, и если с Динарой думать башкой у меня обычно получалось, то с Полиной — через раз.
Она была в таком аффекте, что моя интуиция просто визжала дать пространство и время. Время остыть. Мне и самому остыть не помешает, но терпения ноль.
Нам нужно поговорить.
Я выезжаю с парковки, решив заночевать у Дениса. Два часа назад я отвез его на вокзал. Он уехал, а его пес поскуливает на заднем сиденье машины. Он слегка вымотался после нашей совместной пробежки по парку. Я и сам вымотался, потому что с шести утра на ногах, но недостаточно убился, чтобы перестать чувствовать в заднице шило.
Я в настолько дерьмовом настроении, что удивительно, как за все эти выкрутасы Денис не дал мне пинка под зад. Но мой дядька до сих пор этого не сделал, зато вчера пошел навстречу — обеспечил встречу с Полиной.
Я попросил.
Ведь я все еще здесь, в этом городе, только из-за нее.
И мне с лихвой хватило вчерашней встречи, чтобы быть уверенным: ни хрена у нас не закончено.
Меня коротит, и она тоже горит. Она меня чуть дотла не сожгла. Чуть не сожгла весь тот ресторан. Я заведен с тех пор. Меня ни на секунду не отпускало.
Полчаса назад я разговаривал с тренером, он ждет меня дома, нам уже давно пора встретиться. Мы с сентября не виделись. С тех пор, как я ушел в бессрочный отпуск. Восстанавливаться после травмы. Мать тоже ждет меня домой. Я вижу от нее пропущенный вызов, когда выхожу из душа.
Обоим я отвечаю неопределенностью. Я все отодвинул. Всех, кроме девушки, которую набираю в четвертый раз за этот день, чтобы услышать в трубке длинные гудки.
Тайсон пытается залезть в мой ужин. Я отталкиваю его морду от своей тарелки, бормоча: — Отвали…
Пальцем кружу вокруг дисплея, пытаясь дать себе шанс не превращать ситуацию в полную похуень, ведь и четырех пропущенных Полине должно было хватить, чтобы понять — я очень хочу с ней поговорить.
Пятый здесь роли не сыграет. Абсолютно никакой. Тем более уже почти полночь, но я, твою мать, все равно нажимаю вызов.
— Что ты делаешь?! — шипит Полина в трубку. — Ты что, не понял?! Я не хочу с тобой разговаривать!
Ситуация меняется настолько резко, что с реакцией я запаздываю.
Пока к мозгам летит сигнал, в десятый раз отталкиваю морду Тая от тарелки и отупело говорю: — Привет.
— Сейчас двенадцать ночи. Что тебе надо?!
— Нужно поговорить, — отвечаю я на ее вопрос.
— Господи, — снова шипит она. — Ну хорошо! Говори. Только побыстрее, я устала и хочу спать.
Ее голос звучит приглушенно, будто она старается говорить тише.
В целом у нее и без того на заднем плане полная тишина. Вопрос ее местонахождения становится вторичным. Где бы ни была, она взяла трубку, и я максимально внятно излагаю: — Давай встретимся. Разговор не телефонный.
Я хочу этой встречи. Хочу ее увидеть, хотя до сих пор толком не знаю, что могу ей предложить. Но я уже не знаю, насколько это важно.
— Без проблем, — бросает Полина. — Позвони на следующей неделе. Попробую выкроить для тебя время.
— Полина, — говорю я устало. — Мне есть что тебе сказать.
— Хочешь еще раз объяснить, почему мы друг другу не подходим? Не стоит. Я понятливая. Мне все понятно с первого раза. А вот ты, кажется, не понял. Я тебя не хочу видеть! Я плохо это объяснила?!
— Мне показалось, все наоборот, — хриплю я.
— Пошел ты, — советует она.
— Грубо.
