Я не о Динаре думаю, даже когда она вот так, рядом. На расстоянии вытянутой руки. Я смотрю на нее и думаю о другой девушке. О той, которая взбесила меня за пять секунд и кровь подожгла настолько, что и на расстоянии в полторы тысячи километров только эта девушка у меня в башке!
Я голодный до нее. Злой, голодный, взбешенный. И меня тянет назад. К ней. Она умная, нежная. Она капризная. И теперь мне кажется, что все же стоило просто ее выебать!
Губы Динары двигаются. Произносят слова. Привет, как дела. Я отвечаю. Бездумно отвечаю. Я думаю о том, что меня задело пренебрежение Полины. Что я взбесился от того, что она может меня не дождаться. Это был ее каприз. Я этим словам не верю, и я знаю, что она меня ждет! Но я бы все равно вспылил, даже понимая это в моменте…
— Я не жалею ни о чем…
Я смотрю Динаре в глаза. Наконец-то ее слышу. Голос у нее как-то по особенному зазвенел, наверное поэтому.
— Я не жалею, — повторяет. — Я всегда знала, что с тобой не смогу ужиться. Ты только на словах со мной считался, а делал всегда то, что сам задумал, — звон ее голоса сильнее. — Ты со своим тренером считался, с матерью, а со мной нет. Ты этого даже не замечал, наверное. Зато я замечала. Поэтому я тебя не выбрала.
О том, сколько правды в ее словах, свидетельствует уже то, что я не спорю. Мы всегда смотрели в разные стороны, но мне это казалось несущественным. Я думал, что это можно преодолеть…
— Значит, ты мудрая женщина, — говорю хрипло.
— Ты вообще меня любил? — злится она.
— Да…
— А сейчас? Ты меня любишь?!
Она смотрит мне в глаза, распаленная. Словно собирала для меня эти слова долго и теперь швырнула в лицо.
Я молчу, делая глубокий вдох.
Динара сильнее вспыхивает, потому что ответ поняла и без слов…
В квартире пахнет так, будто здесь неделю никто не появлялся. Пахнет помещением, в котором никто не живет.
Она не появлялась в моей квартире все эти дни - это могло бы стать маслом в огонь, но я ловлю направленный на меня взгляд Полины, пока она раздевается в прихожей, и решаю, что проведенной в ссоре недели мне за глаза хватило.
Это была дерьмовая неделя. И единственное, чего я хотел, поскорее вернуться. Вернуться к ней. За ней. Да похер, как это назвать.
Она прилипает носом к моей шее, как только снимаю куртку. Бросаю ее на пол и подхватываю Полину на руки.
Мы пришли домой пешком, потому что после перелета и пятичасовой поездки в поезде мне очень хотелось размять задницу, так что ладони у Полины холодные.
Включив свет только в коридоре, я несу ее в зал. Сажусь вместе с ней на диван, целуя ее лоб. Ее волосы. Закрыв глаза и сжав зубы, получаю порцию ответной нежности. Именно так. Мы обмениваемся прикосновениями, так нежно, кажется, никогда у нас не было.
Губы ее. Пальцы гладят шею. Тихо дышим. Мы в темноте. Это интимно очень. У меня так никогда не было, но я именно этого хочу. Именно для этого я мчался через полстраны!
— Ты… сделал свои дела? — Полина кладет мне на плечо голову.
Сделал ли? Да, в общем-то.
Я распускаю ее волосы. Достаю из них заколку, которую нащупал.
— Через две недели я поеду туда опять. А потом в марте, — говорю, откинув голову на диван и прикрыв глаза. — На месяц. У меня будет месяц спарринга, здесь соперников подходящих не найти. Давай сразу обсудим, если что-то не так…
Мягкие короткие поцелуи покрывают мою шею.
