Когда он подходит ко мне, то пальцем лопает мой пузырь жвачки. Я краснею и опускаю глаза; наблюдаю, как его ступни отрываются от земли в прыжке, чтобы он мог ухватиться за турник.
Меткие удары, красивые мышцы, сексуальная улыбка, глаза цвета мёда; эти глаза пантеры заставляют думать, что он пришелец с другой планеты — планеты мужчин.
— Младшая кузина Лаки? — спрашивает он, начиная подтягиваться без какой-либо отдышки.
— Лаки? — переспрашиваю. — Имеешь в виду Лусиана Кабреро?
— Я зову его Лаки, — говорит он и спрыгивает, приземляясь на две ноги как гимнаст. Он вновь подпрыгивает и хватается за самую высокую перекладину. Парень подтягивает себя вверх, его руки оказываются вдоль тела. Затем он начинает отжиматься с перекладиной на уровне пояса, удерживая своё тело в таком положении.
— Считай со мной, — говорит он и неожиданно подмигивает. Улыбка озаряет его лицо, и эта улыбка щекочет меня до кончиков пальцев. Я вновь краснею и смотрю на землю, но продолжаю громко вслух считать вместе с ним. Когда я поднимаю глаза, то щурюсь из-за солнца. Он так хорош, его глаза светятся. Его бесшабашная улыбка заставляет меня почувствовать лёгкое головокружение. Мы считаем до сорока двух, но динамика и скорость его движений не изменяются.
Он спрыгивает на землю и опирается руками о колени, тяжело дыша. Тыльной стороной забинтованных запястий он вытирает пот со своего лица. Я просто тупо пялюсь на него. Даже перестаю жевать жвачку.
— Почему ты называешь его Лаки? (прим. с англ. Lucky — счастливчик)
— Потому что он получил тебя в кузины. — Он улыбается и вытирает пот со лба.
Я вспыхиваю и чувствую трепет в животе.
— Нет, на самом деле, почему?
— Лаки Лучано2(прим. Luciano — имя главного героя в зависимости от страны может произноситься Лучано, Лусиан, Лукиан и тд.) — нью-йоркский гангстер, вор в законе, авторитет. Мафия. Слышала о таком?
Я качаю головой и вновь начинаю жевать жвачку.
— Хочешь попробовать?
— Что? Брусья? О нет, я недостаточно сильная.
— Уверен, ты сможешь. Давай, я помогу подпрыгнуть.
Я встаю, и он кладёт руки мне на талию. Легко подпрыгнуть, когда такой, как он, тебя поддерживает. Я хватаю перекладину и пытаюсь удержаться хотя бы пять секунд, прежде чем спрыгнуть.
— Попробуй ещё раз, я поддержу тебя.
Я снова прыгаю и зависаю на пару секунд. Я качаю головой в сторону желтоглазого, и он снова обхватывает меня за талию. Выпускаю перекладину из рук и позволяю моему телу упасть в его объятия. Мне отлично известно, что Лусиан наблюдает за нами. Моя грудь напротив груди желтоглазого, моё тело медленно скользит вдоль его тела, заставляя мою футболку задраться, оголяя живот.
— Бей! — слышу оклик Лусиана. Ему, должно быть, не понравилось, что этот красавчик прикасается ко мне.
Кузен подходит к нам; у него самодовольный вид — широкие шаги, длинный размах рук и голова, слегка наклонённая в сторону.
— Эй, Джей, свали нахер от моей малышки кузины!
— Я не ребёнок, — говорю, встречаюсь глазами с Джеем. Он так красив, намного красивее меня.
— Он просто мне завидует, ведь тоже тебя хочет, — говорит Джей и снова подмигивает мне.
Лусиан поднимает руку и вытягивает ее. Они хлопают друг друга по ладоням, встряхивая и ударяясь кулаками. Они даже быстро обнимаются вперемешку с бормотанием испанских проклятий.
— Бей, ты знаешь Джейли со стрит-159?
Я просто пожимаю плечами и продолжаю пялиться на них. Они оба такие необузданные и такие привлекательные; мне нравится, как они смотрятся вместе. Возможно, они затевают что-то не очень хорошее.
— Почему вышло, что я никогда не слышала, что тебя называют Лаки? — спрашиваю у своего двоюродного брата. Джейли начал отжиматься, приняв упор лёжа.
— Потому же, почему тебе не нравится, когда я зову тебя Ленни, — говорит он и достаёт сигарету.
— Я скажу Тити, что ты куришь.
— Не-а, не скажешь, ты же любишь меня, — парирует Лусиан, задевая мою руку.
— Я собираюсь уходить; темнеет, да и я проголодалась, — говорю, поднимаясь и отряхивая задницу.
Лаки вскакивает и отшвыривает сигарету.
— Я провожу тебя домой, — говорит он и прощается с Джейли, подавая ему руку. Лусиан пожимает его руку, но в этот раз, когда они обнимаются, Джейли напрягает свой бицепс и слегка наклоняет голову. Я могу отчётливо слышать, как он говорит Лусиану:
— Mano (прим. исп. — друг, брат), ты так чертовски в этом увяз.
Возможно, они говорят о наркотиках, а может и обо мне, но я не знаю, что это значит, если только это вообще может быть чем-то хорошим.
На закате мы возвращаемся обратно по Риверсайд-драйв. Над Гудзоном небо окрашено в розовый и оранжевый, темнеющий небосвод понемногу отвоёвывает территорию у ярких красок. Лусиан хватает меня за руку, и я крепко держусь за его ладонь. Иногда он делает так по дороге в школу, когда никто не видит. От этого прикосновения в моём животе рождается волна тепла, хотя когда это делает кто-то другой, мои ощущения противоположны, вплоть до тошноты.
