Боль все нарастала, и я чувствовал, что скоро меня хватит шок. В головокружении мне казалось, будто передо мной предстала необыкновенная вселенная. Огромное скопление завязанных друг на друге пучков, походивших на присосавшихся бледных пиявок, свободно дрейфовало по стерильно замкнутому пространству отделения скорой помощи. Пронзительный, неизвестно откуда несущийся звук, напоминавший треск пилы о кости, эхом отдавался во мне безостановочной декламацией сутр буддийским монахом. Так и подмывало заткнуть уши, но при этом не хотелось лишать себя этого распева. В местном подземелье было много стариков, прогнивших и тлеющих заживо. Точно так обращается в труху прежде крепкая древесина. Старички сидели, скособочившись в неустойчивых черных колясках, завернутые с головой в зеленые шинели, так что у некоторых выглядывала только половинка глаза. Вся эта компания со скрипом покачивалась из стороны в сторону. Глаза у людей были потухшие, но с признаками разума. У отдельных стариков в ноздри были вставлены длинные-предлинные синеватые пластмассовые трубки, из-за чего они походили на преодолевающих нескончаемые топи грязи слонов. Да, им было больно, да, они стонали, но во всем этом они находили некоторую радость, свое место, которое их вполне удовлетворяло. Видимо, по-настоящему бесстрашными в этом городе были только старики, у них больше отваги, чем у молодежи. У потомков этих живых предков один поход в больницу вызывает полное замешательство, у них закрадываются сомнения по малейшему поводу, а боль повергает их в депрессию и утрату вселенской веры. А вот старшее поколение искренне верит в больницы и врачей. Поэтому эти старики и дожили вплоть до сегодняшнего дня.
Я преисполнился к ним большого уважения. Подумалось, что эти пациенты здесь даже не для излечения, а для того, чтобы сотворить мир, материальную базу, которая могла бы послужить достаточной опорой для больницы. Выглядели эти старики как скопление нарождающихся светил и звезд, сильно уменьшившееся и собравшееся в обширном пространстве больничного отделения под действием несущей радость погибели. Тем самым объяснялась в полной мере власть докторов над престарелыми больными. Только старики знают, что такое смерть и какие тайны она скрывает. Если бы люди не болели, то не было бы оснований для существования больницы, и весь этот славный город рассыпался бы в пух и прах, не продержавшись на плаву и дня. Что уж говорить о претензиях на процветание, рост, культуру и прогресс? Все это – отличный пример крепкой взаимосвязи между больными и больницами. И в этом отношении мне еще было далеко до убеленных сединами пациентов.
Да, визит в больницу – вещь повседневная для многих людей. Сходить в больницу – это почти как навестить старого друга. По сути, медициной заправляют профаны. Когда и куда отправляться на лечение, прислушиваться или нет к рекомендациям врача, как оценить результаты лечения, куда направиться дальше для его продолжения – во всех этих вопросах решающее слово остается за больными. В итоге именно пациенты решают, какой диагноз им поставит доктор и какой рецепт он им выпишет. Больные люди – вот твердая основа и мощная сила, которая обеспечивает развитие системы здравоохранения. И в особенности это касается престарелых пациентов, которые наделены богатейшим опытом. Ведь на долгом веку они перевидали все возможные болезни. Только с ними случается какая-то непонятная хворь – сразу бредут в больницу. Причем ведут они себя невозмутимо, в них нет ни малейшего страха, сплошное удивительное спокойствие, которое подчеркивается вздохами и стонами. И это ликующее умиротворение наводит на мысль, будто эти люди вовсе и не больны, а пришли сюда лишь потому, что есть такое место силы, как больница. Это как у альпинистов. Спросите тех, зачем они лезут на гору, они и скажут: «Вижу: гора! Вот и лезу!»
