Дарно-то приподнял бровь, но комментировать последнее замечание не решился. С каких пор отсутствие сил стало основанием для свободного дня? Но затем он подумал, что в принципе это неплохое дополнение к смягчению наказания. Жизнь, что она спасла, бесценна. Пускай.
***
Ира проснулась поздно. Осознание времени и пространства навалилось и внесло разлад в ощущения. Наверное, это был первый день в её жизни на болоте, когда она реально выспалась. И это заставило вскочить с постели. За окном была середина дня, рядом никого – ни одного сокамерника. На посту сидел дроу, погружённый в свои мысли. Ира тряхнула головой. Что бы всё это значило?
Потихоньку поднявшись, прошла мимо охранника, проводившего её взглядом, который она не решилась расшифровать. В нём было что-то тяжёлое и сочувствующее, что сразу наводило на мрачные мысли. Сделав все свои утренние дела, она вернулась на половичок, достала лепёшку и принялась думать. Думы были невесёлые. Что теперь будет? Как там Ринни-то? Первая мысль потихоньку овладевала сознанием, оттесняя даже беспокойство о друге, о котором наверняка уже позаботились должным образом. Если в рутинном потоке что-то меняется или идёт не так, – жди беды. Пожалуй, это была первая придуманная ею самой примета о жизни на болоте. Тут всё было тип-топ, пока рутину не разбивали переменами. То, что она посередине рабочего дня сидит на кровати, – перемена более чем заметная, и ждать хорошего не приходится. Её вчерашние приключения, воспоминания о которых яркими всполохами блистали перед глазами, не могут пройти просто так. Здесь не оставляют без внимания подобного поведения, и осталось только дождаться, как именно проявится это самое внимание. Улыбка Карры, которая врезалась в её память, пугала больше всего. Означать она могла только одно, что он дождался, когда исполнится его желание отомстить за спину друга. Надо быть очень наивной, чтобы полагать, что за непослушание здесь просто поставят в угол. О том, как её проступок будет расценен хозяевами, думать не хотелось. Равно как и о последствиях. Но что ещё делать в абсолютной тишине пустого барака? Начинался самый длинный день на болоте.
К вечеру Ирины нервы натянулись так, словно готовы были вот-вот порваться. Она сидела, обхватив руками коленки, вздрагивая от каждого шороха, сомневаясь в собственной способности встать на ноги. В назначенный час привели остальных рабов, барак моментально наполнился мелодией речи, шумом. Карра сиял словно пятак, только что вышедший с монетного двора. У него было такое настроение, что от него старались держаться подальше не только другие рабы, но даже Минэ, который отсел в сторонку, после того как пара его замечаний не произвела на Карру никакого впечатления. Было что-то безумное в его поведении, и заметили это все. Пришёл один из «капитанов», тот, что вечно сопровождал начальство. Его появление встретили разом оборвавшимися разговорами. Он оглядел помещение и сказал витиеватую фразу. Карра разразился громким хохотом. «Капитану» пришлось рыкнуть на него, чтобы тот замолчал. Смех обрубило, Карра, шатаясь, дошёл до своего места и уселся на него в вальяжной позе, с улыбкой глядя на окружающих. Народ попятился. Эта сцена прозвенела на нервных струнах Иры несколькими тяжёлыми аккордами, и она нашла единственный способ уйти от подступающего ужаса. Распрямилась и улеглась на половике, тщательно укрывшись со всех сторон простынкой, по недоразумению зовущейся одеялом. Методичная поправка складок вернула некоторые крупицы душевного равновесия, ровно столько, чтобы плюнуть на всех и забыться глубоким сном. Это было несложно после целого дня пытки тишиной.
