Тихими фарфоровыми шажками подойдёт к двери… заглянет в бабушкину комнату…
— Фарфоровыми шажками? — переспрашивает мама, оторвавшись от тетрадей. — Может быть, ты хотел сказать: на своих фарфоровых ножках? Ты уверен, что у кролика фарфоровые шаги?
— Уверен.
Мама, чуть пожав плечами, подчёркивает в тетради ошибку красным карандашом.
Папа продолжает свой рассказ. Володина мама — тоненькая и быстрая, папа — широкий и неторопливый. Белому кролику так уютно сидеть на спокойной папиной ладони.
— Так вот, сынок. Тихо-тихо, осторожно-осторожно кролик входит в бабушкину комнату… Бабушка любит читать перед сном. Иногда так и заснёт, с книжкой в руках, даже очки не успеет снять. И лампа около кровати у неё иногда остаётся непо-тушенная.
Кролик подойдёт к бабушке, прыгнет тихонько на одеяло, подцепит лапками книжку и на стол около кровати положит. Знает, маленький, что бабушка может повернуться во сне, а книжка на пол — бух! — и разбудит её.
Потом кролик осторожно берёт бабушкины очки, наденет их на минутку на свой фарфоровый носик, только ничегошеньки через них не увидит. Не увидит, потому что бабушка у нас близорукая, а у кролика глазки дальнозоркие, ему без очков гораздо лучше всё видно. А читать, между прочим, ни в очках, ни без очков кролик всё равно не умеет. Поэтому и очки он кладёт тоже на стол. А лапкой задней — той, что отсидел, — нажимает кнопку на бабушкиной лампе, если бабушка не успела потушить.
Вот и у бабушки темно стало, и спать ей теперь будет спокойнее. Тихими звонкими фарфоровыми шагами кролик возвращается в нашу комнату.
Мама опять подняла голову от тетрадей и повторила с сомнением:
— Тихими и звонкими?
Папа с твёрдостью ответил:
— Да.
Как мама не понимает? Шаги звонкие, потому что кролик фарфоровый, а тихие они, потому что осторожно кролик ступает — никого не хочет разбудить.
— Слушай, сынок. Теперь кролик к твоей кровати подходит — тихо-тихо, осторожно-осторожно. Видит, что голова у тебя сползла с подушки, а ноги почему-то на подушке лежат — и спать тебе неудобно. Кролик своими ловкими фарфоровыми лапками ноги твои сдвинет, голову приподнимет, одеяло поправит…
— Передними или задними, папа? Папа прищурился, как бы вспоминая.
— Задними лапками, Володя. Видишь ли, он вот так на передние коротенькие лапки обопрётся, задними брыкнёт: ноги — с подушки, голову — на подушку, всё по своим местам разложит.
А вот игрушки твои, если останутся неприбранными, — он кладёт на полочку передними лапками. Сам на задних приподнимется, вытянется — так ему удобнее.
Володя нерешительно покосился на маму:
— Папа, ведь я убираю свои игрушки.
— Не всегда и не все. Посмотри-ка, вон там, на диване, книжка осталась, а под столом два кубика валяются.
Володя вздохнул:
— Это я забыл.
— Вот и кролик тоже так думает: устал человек, забыл, рассеянный — надо ему помочь. Уложит всё на полку и тихо-тихо, осторожно-осторожно идёт к маминому письменному столу.
Мама спросила:
— А у моего стола что ему делать?
— А на мамином столе, если мамочка очень устанет, тетради иногда остаются раскрытые — прямо всеми ошибками кверху.
— Ну, уж это только в сказке случается! — возразила мама.
— Редко, очень редко, в исключительных случаях бывает такой беспорядок на мамином столе — в сказке, конечно! Ведь я и рассказываю сказку, — спокойно пояснил папа. — Кролик тетради все закроет, стопочкой уложит, на краю стола…
После этого кролик лёгкими своими фарфоровыми шажками отправляется по коридору — в кухню.
— А не пора ли ему спать, кролику? — намекнула мама.
— Мама, ведь он только что проснулся!
— Я, собственно, не о кролике беспокоюсь, а о папе. Ведь ему заниматься нужно. Кончайте-ка сказку, товарищи.
— Мама! Полчасика ещё!
— Часок прогуляли, да полчасика на сказку — вот и выйдет, что папе на полтора часа меньше спать.
— Ничего, — сказал папа, — теперь кролик очень быстро управится, он просто захотел пить. В кухне подпрыгнет, сядет на раковину, откроет кран…
Мама насторожилась, с карандашом в руках.
— Сырую воду? — удивился Володя. Папа укоризненно покачал головой:
— Что ты, что ты! Никогда кролик сырой воды из-под крана не пьёт, он знает, что в сырой воде микробы, от них животик заболит!
Мамин карандаш опустился с довольным видом и поставил в тетради большую красивую пятёрку.
— Кролик, Володя, пьёт только кипячёную воду: наполнит чайник, зажжёт газ… Кролик знает, что мне тоже иногда, если засижусь, чаю захочется. Тут же, если увидит какую-нибудь кастрюльку недомытую, — ведь это же сказка, мамочка! — кролик кастрюльку отскребёт, сполоснёт, спрячет в шкаф.
Мама поджала губы, поразмыслила и прибавила к пятёрке минус.
— Так ты вместе с кроликом чай пьёшь, папа?
Володе было приятно, что и о папе тоже кто-то заботится, когда все уже легли и один папа не спит.
— Да, да, сынок, вместе пьём чай…
Папа вдруг зевнул на полуслове… И ещё раз… Когда смотришь, как зевают — самому зевать хочется.
Сонным голосом Володя спросил:
— Папа, а дальше что?
— Что ж дальше? Напьёмся чаю, уберём за собой — и спать оба ложимся. Кролик обратно на столик, поджав лапки, а я у себя на диване. Спи и ты.
