Пока Пудрин путешествовал от холода к теплу, от бодрствования ко сну и от одного блюда к другому, его ровесников увлекала иная материя – сексуальные отношения. Они добивались любовных побед и пересказывали их так сочно, что невозможно было не укрепиться в мысли: лучшего в жизни просто не существует. Олег не устоял перед навязчивой рекламой и тоже стал предлагать дамам заняться сексом. Дело оказалось сложным. Потребовалось много времени, чтобы получить в ответ: «Может быть. Да. Ну, когда-нибудь». Но молодой человек не сдавался, и после долгой осады буквально вымолил расположение одной из кандидаток. Это случилось у нее дома. Закачался и звякнул колокольчик на двери ее комнаты, в воздухе поплыл аромат цветочных духов, ритмично заколыхались тени на обоях. Нет смысла подробно описывать данное мероприятие. Отведав распиаренных утех, Пудрин получил сильнейшее разочарование. Где обещанный океан сгущенки, в котором купаются ангелы? Где раскаты грома? К чему эти подергивания животного свойства, комические движения тазом, достойные собачки и унизительные для человека? Тема секса была задвинута в дальний угол. Но сердечные увлечения подобны водовороту. Пусть даже ты разочарован и все вокруг поблекло, но из этой пучины уже не выбраться.
Чувства коварны, они появляются ниоткуда и полностью подчиняют себе, хотя никто им такого права не давал. Олег начал страдать от одиночества, чего раньше за ним совершенно не наблюдалось. В холодное время года, когда тягость проявлялась особенно сильно, Пудрин садился на пол и прислонялся спиной к батарее. Иногда он обнимал батарею. Это казалось ему более естественным, чем выпрашивать странную любовь у женского пола. Впрочем, нежность к радиатору была лишь началом большого пути, о котором он не подозревал в самых смелых фантазиях.
6
Первый сексуальный опыт показал, что сверстникам доверять нельзя. Они либо обманывают, либо вообще не в курсе истинного положения вещей. Олег потерял интерес к общению с приятелями и все больше времени посвящал радиатору отопления. Батарея не только дарила ему тепло, но стала его лучшим собеседником. Он шептался с ней вечерами, держал ее в курсе всех жизненных пертурбаций: рассказывал подробности курсовых работ, зачетов, экзаменов, жаловался на преподавателей, делился перспективами будущей работы и бесстыдно поглаживал ее горячие ребра.
Закончив институт, Пудрин поступил на службу, получил хороший оклад и съехал от родителей, сняв комнату в центре Москвы. На новом месте он прежде всего обратил внимание на батарею. Внимательно осмотрел ее, потрогал. Прислушался к своим чувствам, и понял, что ничуть не страдает от разлуки с прежней пассией. Больше того, ему показалось интересным потискать новую. Привязанности к конкретному радиатору он не испытывал. Ему просто нравилось тепло.
Через год пребывания в съемном жилье в его судьбе случился переломный момент. Один из ленивых столичных ураганов, который не грозил городу ничем, кроме массовой рассылки СМС от Министерства чрезвычайных ситуаций, со скуки повалил в центре несколько деревьев. Одно из них росло в Хохловском переулке перед домом Пудрина. Согнувшись, оно обнажило фасад здания, который раньше еле проглядывал сквозь ряды веток. Вернувшийся вечером с работы, Олег застыл посреди улицы. Чудо предстало перед ним во всей своей откровенной, голой красоте. Он залюбовался. В реальность его вернул толчок пьяного прохожего. «Простите», – непонятно зачем извинился Пудрин перед нетрезвым гулякой и зашел в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он провел рукой по стенам и перилам. Дому было сто двадцать лет. Тогда еще умели строить привлекательные жилища.
В комнате Олег посмотрел на радиатор отопления. «Какая приятная, но сколь незначительная часть этой великолепной конструкции», – промелькнуло в его голове. От сей мысли было совсем недалеко до следующей: вожделенное тепло он получал вовсе не от батареи, которая теперь представлялась простым куском чугуна. «Весь этот дом любит меня, – подумал Пудрин, – и не требует ничего взамен». И глаз его загорелся. И дрожь прошла по телу.
7
