— Кто знает? Однако, после воскрешения он сообщил довольно интересную вещь. Судя по всему, многие из древних Богов — это ангелы и демоны, которых принимали по темноте душевной древние люди не за тех. Во всяком случае, Иоанн заявил, что Архангел Михаил, предводитель воинства Создателя, в былые времена представал перед людьми в разных ипостасях. Одну из них германцы называли Тором, вторую — Одином или Вотаном. Арес с Марсом — это он же.
— Ересь какая… — покачал головой Папа.
— Может быть и ересь. Но кто-то Иоанна упорно возвращает на землю. С какой миссией — не ясно. В любом случае, это все выглядит не таким уж и бредом.
— Надо бы его предупредить… — задумчиво произнес Джулиано, меняя тему разговора.
— Кого?
— Ну не Иоанна же. Ему, судя по всему, все ни по чем. Раз уж высшие силы за ним присматривают.
— Если они за ним присматривают, то скажи, разве ты желаешь вставать у них на пути? Желаешь познать гнев Архангела Михаила? Если Иоанн прав и он тот, кого в древности принимали за Ареса, Марса, Тора и прочих, то…
— Я согласен. Нам не следует вмешиваться в их дела.
— Но ведь Иоанн требует выдать всех, кто получает деньги от работорговцев! — удивился племянник.
— Вот ты эти сведения королю и отвезешь. Только не станешь выделять виновника. Просто перечислишь всех. А их там много. В том числе и тех, кого Иоанн считает друзьями. А «виновнику торжества» нужно как-то намекнуть, чтобы прекратил уже испытывать судьбу. Северный лев вышел на охоту. И, возможно, нам удастся его отвлечь от добычи. Возможно. Но и ему не нужно нарываться.
— Я все сделаю, — кивнул де Мендоса.
— Не сам. Уверен, что если Иоанн подозревает его, то без всякого сомнения отслеживают людей, что вертятся вокруг него. И твое появление рядом с ним станет доказательством. Как и любого другого высокопоставленного представителя Матери-церкви. Поэтому найти способ не выдать нас.
— Понимаю. Конечно. Это было бы действительно слишком глупо…
Глава 2
Расчет Карла Смелого, а точнее его единокровного брата Антуана, полностью оправдался. Нанесение отвлекающего удара по Плеси-ле-Туру, дезинформация и плотная осада Парижа с его хитрым штурмом оказались прекрасной комбинацией, которая сработала как часы. Конечно, в идеале хотелось бы Луи взять в плен или убить на самом деле. Но даже его бегство вполне оказалось достаточно для захвата столицы Франции.
Но списывать со счетов руа де Франц было рано.
Да, он не отличался военными дарованиями. Да, у него были весьма умеренные организаторские способности. Но он был дипломат и интриган от Бога. Поэтому, несмотря на все невзгоды и сложности, Луи сумел собрать достаточно большую армию, найти людей, которые ее возглавят, и подвести их к Парижу.
Карл давать бой в разоренном городе не стал. В том и чести мало, и нет возможности реализовать свою многочисленную полевую пехоту.
— Ты подлец! — «с порога» заявил Карл, когда они съехались поговорить.
— Я?! — ошалел Людовик.
— ТЫ! Как ты посмел распускать про меня эти мерзкие слухи?!
Луи Паук замер, обдумывая ответ.
— Я вызываю тебе на Божий суд!
— Я король, — брезгливо скривился монарх Франции. — И в моем праве не принимать вызов каких-то там худородных. Тем более, запятнавших свою честь мерзкими поступками. Или не ты, герцог, обманул моего брата[1], руа де Рюс, хитростью и подлостью своей подставив его под тяжелую войну с сильной армией швисов?
— Да как ты смеешь?!
— Или не ты давал в долг моему брату Казимиру деньги, чтобы тот нанял швисов? Или не ты, герцог, обманом убедил купцов Нидерландов в том, чтобы те дали деньги Казимиру? Или не ты, Карлуша, подбивал покойного Галеаццо Миланского, пусть земля ему будет пухом, — перекрестился Людовик, — на то, чтобы тот ссудил денег Казимиру? Ты мерзавец, герцог.
— Мерзавец?!
— Да, мерзавец. Про меня много плохого говорят. Но я пред тобой — агнец непорочный. Ведь ты одной рукой вел переговоры с Иоанном, а другой подзуживал его врагов и помогал ими чем мог. Сильно помогал. А все ради чего? Чтобы швисы ушли на восток, и ты смог бы отбить себе Лотарингию. Это мелко и мерзко. Последний рыцарь Запада! Тьфу! Ты хуже раубриттера[2]. Тот хоть не скрывает своей разбойной, воровской натуры.
— Ты ответишь за свои слова! — прорычал Карл, совершенно покрасневший от ярости; буквально от нее задыхавшийся.
— Снова подошлешь ко мне убийц? — усмехнулся Людовик. — С тебя станется. Или вновь убьешь какого-нибудь бродягу и объявишь, что я мертв? Герцог, ты жалок и ничтожен. Такого мерзавца еще поискать. По всему Западу ходят слухи о том, что кто-то из влиятельных правителей подсылает к моему брату Иоанну убийц. Уж не ты ли?
— Я… я… — пытался собраться с мыслями Карл, которому было плохо. В ушах гудело. Мысли скакали. Даже в глазах потемнело от ярости.
