Задумка Людовика и ему, и его полководцам была понятна. Поэтому вперед выступила не вся пехота, а только аркебузиры. Как приманка.
И французы ее заглотили.
Заухали орудия. В ротные «коробки» аркебузиров полетели ядра. Очень много ядер. Потому что король учел опыт Иоанна и постарался вооружить свою армию многочисленной малокалиберной артиллерией. Пусть не такой скорострельной, но ее было много. И даже одного ее залпа оказалось достаточно, чтобы рассеять вошедшую в зону поражения пехоту. И она закономерно побежала.
Французские жандармы не стали ждать второго приглашения и ринулись в атаку. Да вот те раз. В этой видимой мешанине бегущих людей стояли как утесы роты пикинеров. Которые и приняли на себя удар лучшей в мире тяжелой конницы. Затрещали. Закряхтели. Кое-где даже посыпались. Но в целом — устояли.
Первая линия устояла. А тут и вторая двинулась вперед. Аркебузиры же, прятались за пикинеров и поддерживали их как могли.
Бежать назад было страшно. Там своя конница. А то, как лют Карл к беглецам и дезертирам, они прекрасно знали. Поэтому предпочитали прятаться за «широкую спину» вчерашних крестьян-пикинеров, а не соваться под копыта жандармов — своих ли, чужих ли.
Так что, волей-неволей ударный кулак французской конницы завяз в бургундской пехоте. Великий же герцог Запада повел своих жандармов на артиллерию противника. То есть, в обход основной баталии.
Луи и его командиры заметили этот маневр не сразу. Они подумали поначалу, что он хочет ударить во фланг жандармам. И готовили швейцарцев для нанесения фатального удара по бургундской армии. Но… Карл выйдя во фланг французской конницы, отвернул и пошел на кулеврины.
Пока командование противника успело отреагировать.
Пока швейцарцы перестроились и двинулись спасать орудия.
Пока суть да дело… от прислуги артиллерийской мало кто остался.
Да, Карл отвернул, не желая сталкиваться своей конницей с швейцарской колонной. А жандармы короля, наконец вырвавшись из навязчиво-гостеприимных объятий бургундской пехоты, отошли. С потерями. С заметными потерями. Потому что аркебузиры стреляли почти в упор из-за спин пикинеров. И латы далеко не всегда помогали… Очень далеко не всегда.
Впрочем, пехота Бургундии после этой драки пребывала в расстройстве, если не сказать больше. Ощутимые потери и полное смешение боевых порядков превратило все эти роты с одну большую толпу.
Ударь Луи по ним сейчас этой швейцарской баталией — и все. Победа у него в кармане. Однако он не решился. Он испугался, что если потеряет швисов, то окажется наголову разбит.
Поэтому он занялся эвакуацией орудий под прикрытием швейцарцев и изрядно потрепанных жандармов. Карл же рвал и метал волосы на всех известных местах, пытаясь навести порядок в своей пехоте. Ведь решительная победа ускользала у него из рук. Жандармом короля все еще было больше, из-за чего завершить дело натиском конницы не представлялось возможным. Да и швейцарцы пугали. А вот удар он всей массой его новой пехоты — это да, это было бы успехом. Перед ней, как он думал, даже и швейцарцы не устоят, ибо не имеют такого количества огнестрельного оружия.
Но время утекало. И Луи организованно отходил.
Победа? Победа. Но какая это победа? По очкам. Случайная скорее. И опять — хитростью, а не доблестью…
— Что ты хочешь? — устало спросил Людовик, когда они вечером вновь съехались на поговорить.
— Я хочу, чтобы ты провозгласил моего брата, герцогом Шампани.
— Но Шампань графство.
— В твоей власти провозгласить ее герцогством и передать в наследное владение Антуану.
— То есть, тебе?
Карл молча пожал плечами. Мол, какая разница? Брать себе этот титул он не хотел, а укрепить положение самого своего верного и надежного союзника желал. Не говоря уже о том, что Шампань позволила бы Бургундии объединить свои владения, расположенные в собственно Бургундии с теми, что лежали в Нидерландах.
— Это все?
— Нет. Не все. Второе мое требование сущая мелочь. Ты должен признать меня Милостью Божьей руа де Бургонь.
— Что, прости?
— Полагаю, что глухотой ты не страдаешь.
— Я не могу тебя признать руа. Это в праве сделать только Святой Престол.
— Святой Престол в праве провозгласить создание нового королевства. Тут же это не требуется. Титул этот существует. И он узурпирован Фридрихом Габсбургом, не имеющим к Бургундии никакого отношения. Поэтому я требую, чтобы ты признал мои права на этот титул.
— Ты с ума спятил? — с некоторой жалостью в голосе спросил Людовик.
— Не больше, чем ты.
— Слава Иоанна глаза застит?
— Он поступил по закону и праву. Он показал нам, что с несправедливостью можно бороться силой. И Бог сегодня явно нам продемонстрировал его правоту.
— Ты считаешь?
— Ты не знал наши с Иоанном договоренности. И на основании своих домыслов навыдумывал про меня всяких гадостей. Да людям о том стал болтать, пороча мое честное имя. И вот — Всевышний сказал свое слово. Твою армию разбили мои крестьяне.
Людовик промолчал, задумавшись.
Многие задумались.
— Я не могу отдать тебе Шампань.
— Тогда я заберу больше, — пожав плечами, произнес Карл.
— Ты в этом уверен?
