Асано то приходил в себя, то впадал в черное, полное ужасов забытье, из которого рвался поскорее выбраться, собирая всю волю в кулак. В один из таких моментов он осознал себя лежащим на операционном столе. Увидел склонившегося над ним хирурга-целителя, лицо которого скрывала белая маска, и, облегченно выдохнув, снова ушел в небытие.
За первой последовали и другие, весьма многочисленные операции. И постепенно жизнь стала налаживаться. Он заново научился ходить на собранных из кусков конечностях. Долго пришлось ездить в кресле-каталке, прыгать на костылях. Напоминанием о тех неделях теперь служила лишь изящная черного лака тросточка в его левой руке.
За все время лечения его ни разу ни о чем не спрашивали. Никуда не вызывали и не требовали отчетов. Никакого расследования, по крайней мере известного ему, также не проводилось. Наконец, ему доставили приглашение прибыть в Токио. Большой дворец Фукиаге, расположенный внутри отдельного района Тиёда, – резиденция императора Хирохито.
И потому сейчас, идя под сенью давно отцветшей сакуры и вдыхая смолистый аромат величественных черных сосен, он думал, что ожидает его впереди. Присущая многим одаренным интуиция, да и просто здравый смысл подсказывали, что его ждет важный разговор, а не наказание и смерть.
В приемной его встретил личный секретарь божественного тэнно. И проводил Асано в личный кабинет императора.
Хирохито, поблескивая круглыми стеклами очков в тончайшей золотой оправе, сидел за широким столом в цивильном темном костюме и в галстуке.
– Вижу, Асано-сан, врачи неплохо постарались, – бесстрастно посмотрел он на вошедшего.
– Да, мой император, – четко по-уставному ответил самурай.
– Готовы к службе?
– Всегда.
– Присаживайтесь, – разрешил микадо, указывая на свободный стул.
– Вы слишком добры…
– Делайте, что вам говорят, Асано-сан, – поморщился Хирохито, вынимая из внутреннего кармана защитный амулет и демонстративно отложив его в сторону. – Мне нужно знать из первых рук все детали произошедшего, а потому приказываю вам задействовать «сферу».
– Но это… – «запрещено», хотел сказать командер, но осекся.
Хотя в присутствии божественного тэнно недвусмысленно запрещалось входить в «сферу», но его воля для подданных и есть закон. Кто он такой, чтобы не подчиняться приказу?
– Да, мой император! Я готов!
– Тогда не будем терять времени.
Подключение к незащищенному амулетом разуму не заняло много времени, и через несколько секунд Асано снова пережил все перипетии того злополучного дня, едва не стоившего ему не только карьеры, но и самой жизни. Последним, впрочем, можно было и пренебречь, но куда тяжелее – осознание поражения. И сейчас император ощутил всю горечь своего преданного хатамото[3].
Разорвав контакт, Хирохито некоторое время сидел молча, прикрыв глаза и откинувшись в кресле.
– Я не смог выполнить приказ и опозорил свой род, – глухо заявил Асано. – Прошу божественного тэнно позволить мне…
– Нет! – резко ответил вышедший из состояния с
«Что же, смерть легче перышка, а долг тяжелей горы…»
– Кто способен воспринять силу и стать шиноби? – спросил вернувший на место амулет Хирохито.
– Кто угодно, мой господин, – тихо ответил офицер. – Могущество аякаси не требует наличия Дара. Любой человек может стать вместилищем для ёкаев. Проблема лишь в том, что далеко не каждый может выдержать присутствие в своем теле и сознании столь мощных энергосущностей. Но что еще печальнее, даже те, кто успешно прошел изменение, рано или поздно выгорают изнутри…
– Это понятно, – равнодушно заметил император, – главное, скольких и на какой срок можно инициировать?
– Пока я не могу ответить на этот вопрос. Одни выгорают за минуты, другим удается продержаться больше времени.
– Сколько всего?
– Охватить Силой, взять под контроль и пробить дорогу ёкаям – очень затратно. Пока что лучший результат за день для меня не более дюжины человек.
– Сколько из прошедших обряд выживает и может быть использовано хотя бы несколько месяцев?
– Один из пяти.
– Остальные гибнут сразу?
– Да, мой господин.
– Значит, два-три аякаси в сутки?
– Да.
– Это хорошо, но мало. У вас было почти двадцать аякаси, но русскому гроссу удалось вас одолеть.
– Он был не один, мой повелитель. Колычеву помогали четверо сильных одаренных. А на его людях, лишенных Дара, надеты очень мощные защитные амулеты.
– Если бы он оказался один, вы бы справились?
– Если бы не этот презренный предатель Накагава… – с трудом сдержал подступившую комом к горлу ненависть командер, – мы уже почти победили, когда тот применил неожиданный прием. Ударил, сидя на мотоцикле.
– Оружие в руке? Интересное решение… И самоубийственное для одаренного.
– К сожалению, он выжил, мой государь. И виной тому его наставник! И корабль, и ученик, и даже меч подчинились Колычеву, а ведь все это творения «великого» мастера Миядзаки.
