Оставшийся в одиночестве «Кондотьери» не мог оказать серьезного сопротивления своему противнику. Главный калибр, впрочем, как и большая часть скорострелок разбиты, один из маневровых движков дымит, ГДК затроил и не смог развить полной мощности. Оставалось лишь умереть с честью…
Сделав еще один резкий маневр, Март подвинтил «Александру» поближе к вражескому кораблю.
– Ты хочешь их сбить? – осторожно взяв его за руку, спросила Саша.
– Если откажутся сдаваться, то придется, – прохрипел в ответ Колычев.
– Командир, – прозвучал в динамике голос Хаджиева. – Кажется, мне удалось найти их волну. Если желаете, я могу попытаться наладить связь.
– Давай, – согласился гросс. – Сигналы они как-то не понимают. Только принесите мне чего-нибудь горло промочить.
Стоило ему договорить, как в боевой рубке материализовался Михалыч с обтянутой тканью фляжкой в руках и протянул ее хозяину. Март тут же приложился к горлышку и сделал несколько жадных глотков, после чего спохватился и передал ее супруге.
– Надеюсь, там не водка? – на всякий случай поинтересовалась Саша.
– Прошу прощения, но чего нет, того нет! – виновато развел руками кок. – Все спиртное заперто на время боевых действий в баталерке. Впрочем, если угодно, я могу справиться у доктора. У него должен быть спирт…
– Нет-нет, – поспешила отказаться Александра и осторожно отхлебнула содержимое фляги.
Это оказалась вода, немного разбавленная лимонным соком и хорошо утолявшая жажду.
– Никогда ничего не пила вкуснее, – призналась она, возвращая емкость.
Тем временем Хаджиеву удалось-таки наладить сеанс связи, и в эфире прозвучал голос итальянского адмирала.
– Я командующий эскадрой королевских военно-воздушных сил Антонио Тоскано, – представился он. – С кем я говорю?
– Сенатор Колычев.
– По какому праву вы напали на мои корабли? Надеюсь, вы понимаете, чем это чревато?
– Видал нахалов, но чтобы таких… – удивился подобной наглости Март. – А я считаю, что все было ровно наоборот! Это вы первым открыли огонь, несмотря на мои сигналы, о том, что это мирное судно, находящееся в Аддис-Абебе с дипломатическим визитом.
– Ничего себе «мирное», – пробурчал стоящий рядом с командующим лейтенант Горрини. – Каковы же у них тогда военные?
– Таким образом, – продолжал Колычев, – я не могу квалифицировать ваши действия иначе, как пиратство.
– Что? – едва не задохнулся от подобного обвинения Тоскано. – Да как вы смеете?
– Уж не хотите ли вы сказать, что, напав на яхту, принадлежащую российскому подданному, вы действовали по приказу своего правительства? В таком случае это действительно казус белли…
– Нет-нет, – запротестовал итальянец. – Это все трагическая случайность…
– В таком случае я рекомендую вам сдаться. Потом с этим делом разберутся дипломаты, а пока что давайте прекратим это бессмысленное кровопролитие.
– Но я не могу капитулировать перед гражданским судном!
– Не беспокойтесь, синьор. У меня есть патент приватира, а мой корабль входит в соответствующий реестр.
– Мадонна! – простонал Тоскано. – Этот проклятый русский меня доконает.
– Мой адмирал, – наклонился к его уху Горрини. – Не думаю, что на русской яхте слишком уж большой экипаж. Давайте сдадимся для вида, а когда они подойдут вплотную, бросимся на абордаж. У нас почти сотня вооруженных людей, неужели мы не справимся с парой десятков русских?
– Отличная мысль! – загорелся командующий. – Луиджи, мой мальчик, ты возвращаешь меня к жизни. Немедленно отправляйся вниз и отдай все необходимые распоряжения! Кажется, у нас еще есть шанс выпутаться из этой безумной истории с честью…
К несчастью для итальянцев, продолжавшие контролировать «сферу» Колычев с Хаджиевым прекрасно их слышали.
«Ты только посмотри, какие сволочи?» – послал мыслеобраз своему инженеру Март.
«Хороший план, в другой раз мог бы и сработать», – оскалил зубы в хищной усмешке имевший свои представления о чести японец.
Как говорили древние, кто предупрежден – тот вооружен! Разумеется, Март не стал подводить «Александру» к «Кондотьери», а, зависнув на безопасном расстоянии, послал к нему бот с абордажниками под командованием Вахрамеева. Это стало последним ударом для Тоскано. Увидев, что на русской яхте помимо вооружения имеется еще и настоящий штурмбот, он понял, что попал в западню, из которой уже не вырваться.
Между тем с зависшего над верхней палубой бота на палубу корвета высадилась десантная группа. Быстро разоружив всех, кто на ней оказался, абордажники во главе с Вахрамеевым заняли ходовую рубку и знаками приказали уцелевшему пилоту разворачивать корабль к Аддис-Абебе.
– Не могу ничего сделать, синьор, – развел руками Горрини. – Внизу какие-то неполадки…
– Где адмирал? – спросил дядька Игнат.
– Спустился к себе в каюту, – отчаянно жестикулируя, принялся объяснять лейтенант, – если вы хотите его видеть, вам надо спуститься…
– Ну чего ты лопочешь, – с досадой поморщился мало что понявший из его речи боцман. – Ты думаешь, первый такой хитрожопый?
