– Что ты, Оскари! Он слишком опасен.
Мне показалось, что я заметил сомнение в глазах президента. И это после всего, что мы пережили! Меня захлестнули обида и разочарование. А с ними и все те чувства, что сковывали меня вчера на платформе, и лица односельчан, ждущих, что я не справлюсь с луком.
– И почему никто не верит, что у меня все получится?
– Это не так. Я просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Президент протянул руку, чтобы меня остановить, но было уже поздно: я направился к двери.
Я представлял, что охочусь в ночном лесу за нашим домом. Но не деревья и кусты преграждали мне путь, а перевернутые стулья и кипы бумаг. Не валуны мне приходилось обходить, а сломанные ноутбуки и портфели. Я спускался не по скользким холмам, а по мокрому ковру покатого коридора.
В руках я держал лук с вложенной стрелой.
Я больше не убегал, я больше не боялся. Я снова стал охотником.
А Моррис – моей добычей.
Концентрируясь на дыхании, медленно и ровно втягивая и выдыхая воздух, я преодолевал миллиметр за миллиметром, двигаясь тихо, как мышь. Я пересек президентский офис и смело шагнул в темноту.
Заслонки на иллюминаторах были все так же опущены, и только редкие лучи пробивались в комнату, подсвечивая кружащие в дымной пелене частички пыли.
Он был рядом. Я слышал его дыхание, шарканье ботинок по ковру.
Рядом.
Еще ближе.
В метре от меня.
Укрепленная дверь, которую президент запер на ключ, когда мы пришли сюда первый раз, была открыта. Мы специально отперли ее, когда задумали разделить наших преследователей, и они попались на эту уловку. Сейчас Моррис стоял за дверью, в комнате переговоров.
Шшак!
Я не сразу понял, что означает этот звук. Шторки на иллюминаторах. Моррис поднимал их.
Шшак!
Он хотел лишить меня преимущества, лишить меня темноты.
Шшак!
Каюту залило светом.
– Ночь прошла, господин президент, вам не спрятаться. Покажитесь же наконец, – тихий голос Морриса походил на бормотание злого духа.
Я остановился и свернул в медицинский кабинет, где, затаив дыхание, стал слушать.
Шшак!
– Вы же знаете, что я вас найду.
Я поднял лук и приготовился натянуть тетиву. Я обязан был с ней совладать. Слишком много поставлено на кон. Я должен поразить цель.
Шшак!
– Господин президент, вам больше негде прятаться.
Тетива растягивалась все сильнее, словно мое тело бросило все ресурсы на борьбу с ней. Вот она поравнялась с плечом, потом с грудной клеткой. Я крепко, как в тисках, сжимал лук, и казалось, что рука срослась с его деревянной рукоятью. Тетива сильно впивалась в пальцы, но я заводил ее все дальше. Она уже дошла до носа, ни разу не дрогнув на своем пути. И вот я до предела натянул тетиву, как настоящий охотник. Теперь мой лук стал опасным оружием. Но меня не захлестнула радость, дыхание не участилось. Я справился с луком, но праздновать победу было не время, настало время охоты. А охота – дело серьезное.
Раздался шорох кожаных ботинок. На этот раз снаружи, в коридоре.
Шшак!
Я выступил из засады и увидел Морриса. Я сделал всего один шаг и застыл, крепко держа в левой руке лук, а в правой – стрелу на натянутой до щеки тетиве.
Моррис меня сразу же заметил. Подался в мою сторону, но тут же остановился с удивлением на лице.
Я выстрелил.
Как в замедленной съемке, идеально направленная стрела пролетела через коридор, и от меня не ускользнули ни легкие колебания ее оперения, ни подрагивание разрывающего воздух древка. Моя стрела неслась к цели как смертоносная ракета.
Стрела попала Моррису в грудь. Отличный выстрел.
Но ничего не произошло. Стрела ударилась чуть выше сердца и отлетела в сторону, будто палочка, брошенная ребенком.
Моррис в смятении отшатнулся и посмотрел вниз. Потом он поднял на меня торжествующий взгляд и злорадно улыбнулся.
– Так-так, – проговорил он, слегка опустив пистолет. – А вот и мистер Маленькие Ботинки.
Я не верил своим глазам. Я двигался беззвучно, укрывался в засаде, натягивал тетиву до упора, и все равно проиграл. Моррис стоял передо мной жив и невредим.
– Ты доставил мне немало хлопот, малыш. Но пришло время взрослым заняться своими делами.
– Вчера вы могли так сказать, но не сегодня, – услышал я собственный голос.
– Как так?
Я сглотнул и почувствовал, что меня снова охватывает злость.
– Вчера вы могли так сказать, но сегодня у меня день рождения.
Я завел руку за спину и вынул из колчана последнюю стрелу.
Моррис смотрел на меня, все так же ухмыляясь:
– Ну и что? Мне-то какое дело?
Я вложил стрелу и поднял лук.
– Сегодня из малыша я превратился во взрослого мужчину.
– Ты серьезно? – покачал головой Моррис. – Лук и стрелы против кевлара? Господи, да ты ведь и не знаешь, наверное, что это. – Он похлопал левой рукой по груди. – Бро-не-жи-лет. Дурачок!
Я принялся натягивать тетиву.
– Как хорошо, что с этого дня ты – мужчина. – Моррис поднял пистолет. – Это значит, мне не придется убивать ре…
Улыбку с его лица как ветром сдуло. Глаза расширились, а щеки побледнели.
– Ре… – Его тело содрогнулась, как от удара.
– Ре… – Он прижал руку к груди и издал странный гортанный звук.
– Ре… Ребенка.
