На первом этапе против России воевала только Османская империя. В ночь на 28 октября 1853 года османский отряд числом до пяти тысяч человек атаковал русскую заставу в Грузии — пост Святого Николая, где находились две роты неполного комплекта, всего 255 человек, плюс еще несколько человек милиции и казаков с двумя орудиями. Ясное дело, что удержать заставу при таком соотношении сил невозможно. Вообще, Турция собрала на Кавказском фронте очень крупную армию. Россия смогла выделить здесь лишь довольно немногочисленные войска. Правда, это были закаленные в бесконечных битвах с Шамилем солдаты. Ими командовали наши старые знакомые — Воронцов, Фрейтага и другие смелые военачальники, некоторые из которых всю жизнь провели на Кавказе, начав службу еще при Ермолове. Как ни старались османы отбросить русскую армию, а ничего не получалось, и вся борьба шла в Кавказском регионе.
Осенью 1853 года генерал-лейтенант Али-паша с отрядом в восемнадцать тысяч человек подступил к Ахалцыху, городу в Грузии. Крепость защищали восемь пушек, пять батальонов, четыре казачьи сотни, несколько сот человек милиции и три линейные роты. Руководил обороной ермоловец, генерал Петр Петрович Ковалевский.
13 ноября турки установили артиллерию на горе рядом с Ахалцыхом и обстреливали русских. Тем не менее, несмотря на столь выгодную позицию и численный перевес, на штурм Али-паша не решался. Османы только теряли время, а русские подтягивали подкрепления. Так, например, из крепости Ацхур пришел полк Белостокского батальона. Князь Иван Малхазович Андронников, старый «ермоловец», привел из Боржома полтора батальона Брестского полка. Когда у нас стало семь тысяч человек, командование решило, что пришло время атаковать восемнадцатитысячную армию Али-паши.
26 ноября русские вышли из крепости двумя колоннами. Первой командовал Ковалевский, второй — генерал Андрей Осипович Бруннер. Их целью был аул Суплис, крайний пункт позиции неприятеля за рекой Посхов-чай. Отряд Ковалевского завязал бой, а Бруннер повел солдат в обход.
Во время наступления генерал Фрейтаг лично вел солдат в атаку, идя впереди всех. На него обрушились картечь и пули, генерала контузило и ранило в руку. Врачи оказали первую помощь (ампутировали палец), и Фрейтаг снова вернулся в бой. Турки отступали, но бешено отстреливались и даже пытались контратаковать. Наиболее яростно враг сопротивлялся в самом ауле, но, когда подоспели колонна Бруннера и другие подкрепления, войска Али-паши побежали. Наша победа была полной, и отличившиеся в боях получили награды от Николая I.
В эти дни пришло радостное известие: вице-адмирал Павел Степановича Нахимов разгромил турецкую эскадру при Синопе. Еще в мае 1853 года Меншиков приказал Нахимову выйти в море для крейсерства. Наш флот ходил к Босфору и Анатолии, занимался высадкой подкреплений Воронцову на Кавказском берегу, но нигде не встречал крупных сил неприятеля. Поздней осенью Меншиков предложил Владимиру Алексеевичу Корнилову провести рекогносцировку у Балкан, куда адмирал и направился с эскадрой из трех пароходов.
Расхожее представление о том, что у России якобы отсутствовали военные пароходы, столь же нелепо, сколь широко растиражировано. На самом деле еще в 1825 году Черноморский флот получил пароход «Метеор». Его машины были сделаны на русском заводе, а сам корабль спроектировал Илья Степанович Разумов. В дальнейшем число пароходов в нашем флоте лишь увеличивалось, а паровые военные корабли производились на верфях сразу нескольких портовых городов России.
Так вот, дойдя до Босфора, Корнилов заметил противника. К тому времени он уже отослал два корабля в Одессу и Севастополь, а ему противостояла турецкая эскадра из 5 фрегатов, 1 корвета и 1 парохода[35]. Наш адмирал вернулся в Севастополь, поднял флаг на корабле «Великий Князь Константин» и вышел в море для уничтожения турецкой эскадры. Корнилов взял с собой эскадру контр-адмирала Новосильского, усиленную бригом «Эней» и двумя пароходами («Владимир», «Одесса»). Несколько дней Корнилов искал противника, но его нигде не было видно, и вот, наконец, на горизонте показался дым от парохода.
